— Тем не менее, о нем до сих пор ничего неизвестно, это позволяет сделать определенные выводы. Вначале полагали, что арест связан с переворотом, но вот уже неделя, как все вроде бы успокоилось, демократия восторжествовала, а Тихомиров все сидит. Естественно, первая мысль появляется, что дано негласное указание поприжать предпринимателей на местах. Баяндин тут же сориентировался по курсу — решил самостоятельно выявить злоупотребления. Вчера кооператив Володина закупил у мясокомбината несколько тонн мясопродуктов для реализации через свою сеть, а буквально через час к ним явились представители прокуратуры и изъяли всю документацию. На мясокомбинате тоже работает комиссия. Как я понял, Баяндин решил заработать себе на этом политический капитал — завтра все изъятое у кооператива мясо будет передано в магазины города. На местном телевидении уже готовят передачу.
Тина даже ахнула.
— Как передачу?! А я тут сижу и…
— Подожди, — мягко остановил ее Самсонов, — помолчи пока, Тинуля, ладно? Только не обижайся, — он повернулся к подполковнику: — Да, это серьезно. Но почему вы не обратились к Гориславскому? Он ведь может надавить на Баяндина и на телевизионщиков.
Покачав головой, Авдиенко горько вздохнул.
— На Гориславского сейчас нельзя рассчитывать, — сказал он и немного съязвил: — Вам, возможно, даже известно, почему — вам ведь всегда все известно.
Усмехнувшись, Самсонов неопределенно хмыкнул.
— Да нет, только кое-что, — скоромно сказал он, — и если вы мне расскажете подробности, то не откажусь послушать. Раньше вы об этом тактично умалчивали, а я из скромности не спрашивал, но сейчас нам невредно будет сравнить наши данные.
Кивнув, подполковник начал рассказывать.
— Есть в городе одна такая девица — Зоя Парамонова. Мы с ней за несколько лет такого навидались, что дрожь берет! Мать ее без мужа родила, но нашелся хороший человек — взял ее с ребенком, даже усыновил девочку. Оба рабочие, так что росла девчонка в порядочной семье, о ней и заботились, и воспитывали, но только управы на нее не было. С двенадцати лет начала развратничать — сначала с парнями по подъездам обжималась, а потом подцепил ее один городской сутенер, некто Яков Родин по прозвищу Жак, и у них пошло-поехало.
Девчонка рослая, красивая до чертиков — отец, видно, татарин был или кавказский какой-нибудь — и начала мужиков цеплять, кто побогаче. Голову закрутит, проведет с ним время, а потом к нему сразу ее приятель сутенер и подкатывает — девочка-то, мол, малолетка, куда же ты, милый друг, смотрел? Тот со страху ему и отстегивает крупную сумму — понятно, что тут уж все карманы вывернешь, лишь бы не посадили. У нас, конечно, была обо всех их проделках информация, но что сделаешь, коли Зойка эта действительно несовершеннолетняя? Хотя у нее в ее годы ума и хитрости было — куда там взрослой бабе! Родители сами от нее стонали, а в школе только руками разводили — что мы можем сделать? Ну, исключим из пионеров, в комсомол не станем принимать — так ей на это плевать с высокого потолка. Прежде, конечно, всыпали бы этой школе по первое число, но ведь нынче же демократия! Директор у них тоже демократ оказался, сказал: «Она, конечно, пропускает иногда занятия и уроки дома не готовит, но память у нее прекрасная, так что двоек нет, и у нас она даже, скорее, числится четверочницей». Четверочница! А что после школы эта четверочница вытворяет, никому и дела нет!
Так вот, весной восемьдесят девятого попался этой Зойке на удочку Денис Гориславский, сын председателя исполкома. Парнишка неплохой, студент — учился тогда в Москве на последнем курсе и приехал к родителям на майские праздники. Взял отцовскую «волгу», чтобы двоих приятелей покатать. Не положено, конечно, но наши ребята председательскую машину знают и сквозь пальцы смотрят. Едут они, значит, на дачу, а тут Зойка на шоссе стоит — голосует. Девка она, я уже говорил, до жути красивая и вполне развитая — ей в то время еще шестнадцати не было, а смотрелась, как двадцатилетняя. Парни, конечно, ее в машину взяли, и вот тут она устроила целый спектакль. Сначала намекнула, что не прочь развлечь парнишек, отправилась с ними на дачу и там стала ломать комедию — сначала притворилась недотрогой, а когда немного выпила, то вроде бы поддалась на уговоры и всю ночь эту тройку развлекала. Заездила ребят так, что они с утра все в лежку лежали и глаз продрать не могли, а она у них потихоньку паспорта забрала, номер машины записала и удрала.
