Сутенер ее, когда понял, кого она нагрела, сразу сообразил, что тут можно крупный куш сорвать, но только нужно действовать по-другому, иначе сам погоришь. Отправил ее сразу в милицию заявление писать — так и так, мол, несовершеннолетнюю девочку изнасиловали трое неизвестных. В милиции Зойку, конечно, как облупленную знали, но делать нечего — завели дело об изнасиловании. Моя жена сама им занималась, и мы сначала никак не могли понять, чего же девочка добивается — рыдает, строит из себя святую невинность и все рассказывает о троих ребятах, которые сначала предложили ей покататься на машине, а потом куда-то отвезли и втроем с ней «это» сделали.
Начинаем искать этих плохих парней, а тут появляется сутенер Яша Родин и прямо к их родителям — так, мол, и так, ваших сыновей милиция разыскивает, а у меня и паспорта их, и номер машины записан, так что раскошеливайтесь по-крупному, дорогие папочки и мамочки. Гориславский, конечно, в панике — он-то ведь понимает, что так просто от этого шантажиста не отделаться. Вызвал меня для конфиденциальной беседы и все рассказал. С парнишкой я тоже поговорил — весь белый, трясется. Рассказал подробно, как было, и не соврал — я потом с двумя другими тоже поговорил, и они все в точности повторили. К тому же, мне и почерк Зойки Парамоновой хорошо известен, поэтому сомнений не было. Короче, в конце концов, с сутенером кое-как договорились, я отобрал у него паспорта ребят — пригрозил, у меня было чем. А дело сдали в архив, как нераскрытое.
Баяндин, конечно, обо всем знал, но делал вид, будто это его не касается — у него в то время как раз дочь вышла замуж, и Гориславский обещал ему, что поможет ей получить отдельную жилплощадь. Год назад дочь Баяндина с мужем вселились в трехкомнатную квартиру, так что Баяндин получил от исполкома все, что хотел, и Гориславский ему вроде как больше не нужен. Поэтому он раскопал дело Парамоновой и машет им перед носом у председателя, как палкой — чтобы тот ни в какие дела прокуратуры не лез. Поэтому, если Баяндин решил задавить кооператив и сделать себе на этом имя, то Гориславский сейчас и слова в защиту Володина не скажет.
Выслушав подполковника, Самсонов кивнул.
— Теперь все окончательно прояснилось. Что ж, раз ваш патрон находится под столь сильным прессингом, то на него, действительно, нельзя рассчитывать.
— И что ж вы посоветуете?
— Могу дать один-единственный совет — совет стратегов всех времен и народов: бей врага его же оружием, — поднявшись, хозяин дома сделал приглашающий жест рукой, — пройдемте в мой кабинет, Никита Михайлович, и ты, Тина, тоже — я хочу вам кое-что показать.
Авдиенко переглянулся с дочерью, и оба последовали за Самсоновым.
Помещение, возникшее на экране видеоплеера, подполковник узнал сразу.
— Комплекс Тихомирова? Сауна?
Внезапно он напрягся, потому что спиной к нему встал абсолютно голый коренастый мужчина. Вокруг него захлопотали три хорошенькие обнаженные девушки, послышались их воркующие голоса. Рука мужчины легла на ягодицы одной из них, он притянул ее к себе и опустился на скамью, наполовину обернувшись к зрителям. Тина громко ахнула:
— Баяндин!
Две девушки массировали спину прокурора, третья, опустившись на колени, взяла в рот его мужское достоинство. Баяндин млел от наслаждения, на губах его играла блаженная улыбка. Потом он рывком поднял девицу и усадил на себя верхом. Через какое-то время девушки поменялись местами. Теперь блестящее от пота лицо прокурора можно было видеть совершенно отчетливо, слышалось его прерывистое дыхание, зрачки глаз казались неестественно широкими. Самсонов невозмутимо констатировал:
— Он находится под воздействием слабого наркотика, любой опытный врач подтвердит это, едва на него взглянет, — он выключил плеер и повернулся к Авдиенко: — Что вы скажете?
— Гм. Это, конечно, аргумент. Каков мужик, однако! Не ожидал, не ожидал, — в его голосе послышалось нечто похожее на легкую зависть, — однако без наркотика он вряд ли был бы способен на подобное…
— Папа прекрати, это примитивно до ужаса! — гневно воскликнула Тина и возмущенно посмотрела на Самсонова: — Вы что, собираетесь Баяндина этим шантажировать?
Тот развел руками.
— Как французы говорят, a la guerre comme a la guerre — на войне, как на войне.
Авдиенко сердито отмахнулся от дочери.
— Не лезь не в свое дело! — повернувшись к Самсонову, он деловито сказал: — Мысль хорошая, но только кто возьмется продемонстрировать ему этот…гм… фильм?
— Тина, кто же еще.
— Я?!
— Разумеется. И чем раньше, тем лучше. Думаю, тебе стоит поехать к нему прямо сейчас. Ты ведь сотрудник телевидения — скажешь, что привезла готовый монтаж, который пойдет в эфир и хочешь в последний раз уточнить кое-какие моменты. Попросишь его просмотреть видео вместе с тобой без свидетелей, плеер повезешь с собой — вряд ли у них в прокуратуре имеется хорошая оргтехника. Когда он просмотрит до половины, спохватишься, скажешь, что перепутала.
— А потом?
— Потом в точности передашь ему то, что мы тебе сейчас скажем.
