Существенно с нашей точки зрения здесь вот что. Король находится примерно в таком же положении, как обычный, некоронованный глава государства. Его не воспринимают как «помазанника божия». В этом отличие Хуана Карлоса от другого современного монарха-реформатора, иранского шаха. Тот правит давно и боготворим населением. Король, то есть пока еще принц, вплоть до октября 1975 года был не слишком на виду и воспринимался испанцами как фигура третьестепенная. (Так что хрен тебе, Сардарян, с твоим иранским опытом — он у нас неприменим. ЮВ будет не Резой Пехлеви, а Хуаном Карлосом).
Хочу обратить особое внимание на личные качества короля, потому что они играют важную роль во всей стратегии реформаторов. Я бы даже сказал, что на личностном факторе построена вся их политика.
Король молод, хорош собой, обаятелен. И правительство использует этот капитал на полную мощность. Таков же и премьер-министр Адольфо Суарес, архитектор перестройки государства. Он тоже молодой красавец, с невероятной харизмой. Про него надо будет написано отдельно, но сейчас, в самом начале, нужно подчеркнуть: фактор харизмы,
Суарес раньше руководил аналогом нашего Гостелерадио, очень хорошо понимает силу телевизионной «картинки» и владеет всеми инструментами масс-манипулирования. Когда молодой король и молодой премьер обращаются к народу, публика, даже половины не понимая, готова внимать и верить. Особенно по контрасту со старым, дряхлым, трясущимся Франко. Хуан Карлос и Суарес — зримый облик новой Испании.
Полагаю, что молодость и конфетная красивость необязательны, да и наш народ менее падок на смазливые мордашки (может быть, другими словами, но обязательно ввернуть что-то про необязательность молодости и красоты), однако фактор харизмы при резких политических поворотах очень, очень важен.
Остановлюсь на этом механизме подробнее. У короля тут есть чему поучиться, и дело не только во внешности.
Франко сидел высоко на облаке, он был для людей как бог, далекий и чужой. Хуан Карлос, даром что король, всячески афиширует свою доступность. Никакой помпы, никакого высокомерия, запросто спускается с трибуны в толпу, шутит с людьми, смеется, жмет руки, хлопает по плечу.
Вот характерная сцена, которую я наблюдал собственными глазами, в феврале этого года, в королевском дворце, в день вручения нашим послом верительных грамот по случаю установления советско-испанских дипотношений. На официальной церемонии Хуан Карлос вел себя как подобает королю: парадный мундир, ордена, прямая осанка, вежливая улыбка, за спиной — вытянувшийся по струнке адъютант. А потом, во время банкета, я видел на лестнице, как король весело болтал о чем-то с тем же самым адъютантом, причем тот, всего лишь майор, называл его «Хуанито» и на «ты». Мне объяснили, что они вместе учились в кадетской школе и что король сохраняет приятельские отношения со многими одноклассниками.
Глава советского государства, конечно, не король, но для того, чтобы создать ощущение новизны, близости к простым людям, сердечности руководителю, который затеет передел системы, будет очень важно завоевать симпатию и доверие народа. Это поможет преодолеть трудный период, когда невосприимчивые (или даже прямо враждебные) по отношению к переменам слои номенклатурного аппарата, свыкшиеся с жизнью по старинке, будут ставить реформам и реформатору палки в колеса. Конечно, генеральный секретарь ЦК КПСС не будет и не может быть человеком молодым, в которого, как в Хуана Карлоса и Суареса, влюбляются представительницы женского пола (обязательно оставить, это его развеселит), но не менее эффективен в публичном смысле образ заботливого, любящего отца. Вообще разработка всего блока масс-медиальных мероприятий, формирующих нужное восприятие лидера — то, чему справедливо придается огромное значение в западной, особенно американской политике, — заслуживает отдельной стратегической подготовки. Это — прямая связь между лидером и народом, позволяющая игнорировать сопротивление консервативных аппаратчиков. (Здесь поработать с терминологией. Не должно быть осуждающей интонации в адрес твердых ленинцев. Не «консервативные аппаратчики», а допустим «лица, саботирующие политику партии»).
Испанская особенность «революции сверху» состоит еще и в том, что существует довольно явственное разделение функций между главой государства и главой правительства. Всю техническую, то есть главную работу ведет премьер. Король представительствует перед народом. Это сферы, которые смешивать не нужно, они нередко вступают в противоречие друг с другом. Если что-то пойдет не так, шишки посыплются на Суареса, на популярности Хуана Карлоса это не отразится. Премьер-министра можно и сменить, короля — нет.
