Франко был при смерти, когда до предела обострилась ситуация в Испанской Сахаре. Из соседнего Марокко, претендовавшего на эту территорию, туда должен был отправиться «Зеленый марш» — огромная колонна гражданского населения. Испанские войска собирались воспрепятствовать вторжению, применив оружие. Пролилась бы кровь, после чего несомненно разразилась бы война. Хуан Карлос, пока еще принц, уже исполнял обязанности главы государства. На заседании кабинета он сказал, что решит эту проблему. Его не приняли всерьез. Тогда он позвонил марокканскому королю Хасану II, потом слетал в Сахару и провел беседу с испанскими генералами. И проблема действительно решилась бескровно. Генералам принц сказал, что колонию всё равно оставлять придется, так лучше сделать это при помощи великодушного жеста: испанская армия в женщин и детей не стреляет. И военные вздохнули с облегчением. Убивать гражданских им совсем не хотелось, и раз высшая власть позволяет не становиться мясниками, то и слава богу. Марокканский король тоже обрадовался и пообещал задержать марш. В результате Испания вышла из конфликта очень красиво, Хуан Карлос сразу же продемонстрировал правительству и народу, что он не ритуальная кукла. А воевать с упертыми западносахарскими партизанами, требующими независимости, теперь приходится королю Хасану.
Итак, первый этап: новый лидер с самого начала создает себе репутацию человека, способного находить выход из трудной ситуации — причем таким образом, что все приходят в восхищение.
Здесь советскому руководителю будет легче, чем Хуану Карлосу, поскольку доказывать правительству свою дееспособность не придется. Вся полнота власти и так будет находиться в руках нового генерального секретаря. В сущности можно сразу переходить к этапу 2: формированию «правительства реформаторов». Хуан Карлос, как уже говорилось, потратил более полугода на выстраивание своего imagen в глазах народа и на сложные маневры в обход «Бункера» и армейской верхушки.
Но в случае если в Политбюро возникнет вышеупомянутый «консенсусный расклад», при котором часть высшего руководства будет настроена против реформ, работа по обеспечению прямой народной поддержки нового лидера все равно понадобится. Приступать к решительным действиям можно не раньше, чем будет выполнена эта задача.
Однако возвращаюсь к испанским событиям.
2. Итак, в начале июля 1976 года король наконец избавляется от реакционного правительства и создает кабинет прогрессистов во главе с Адольфо Суаресом. С этого момента, собственно, и начинается «контролируемая революция». Последовательность шагов, предпринятых реформаторами, весьма познавательна.
3. Первая ласточка выглядела настолько несерьезно, что в мире ее не заметили. Через десять дней после создания кабинета Суареса был разрешен первый в Испании феминистский журнал. Это был очень ловкий первый шаг на пути к свободе прессы. К женщинам в патриархальном испанском обществе отношение снисходительное, как в девятнадцатом веке, и выглядело это как рыцарственный жест: ладно, сеньориты, развлекайтесь. Ведь издание не политическое. Но феминистки — публика задорная и бесстрашная. Они сразу стали «себе позволять», а подвергать репрессиям «женское издание» было бы не рыцарственно. Вся остальная пресса наблюдала за тем, как журнал «Vindicacion Feminista» ломает запреты — и тоже смелела.
Без активной и смелой, даже дерзкой прессы, подготавливающей общественное мнение к переменам, к реформам приступать нельзя — вот в чем состоит испанский урок. (Насколько мне известно, в Иране этот психологический рычаг не используется). Тут, однако есть одно важное условие. Главным поставщиком интересных и позитивных новостей должен оставаться глава государства — и Хуан Карлос с этой задачей превосходно справился.
4. Следующий шаг был сделан две недели спустя, то есть практически сразу же. 30 июля король объявил политическую амнистию. На свободу вышли 500 политзаключенных. Народ амнистии всегда радуется, а «ястребы», ставя этому препятствия, только настраивают против себя общественное мнение. Это и произошло. При этом заключенных, посаженных за насильственные действия, амнистия не коснулась. «Опасные элементы» остались за решеткой.
В советских условиях сделать этот жест будет очень легко, поскольку «диссидентов» у нас в заключении немного, всего несколько десятков человек, и это всё люди «книжные», то есть отнюдь не террористы.
Смелеющая пресса в сочетании с ощущением политической либерализации за считанные месяцы изменили атмосферу в испанском обществе. Все заговорили о преобразованиях, о реформах. Если так можно выразиться, свобода вошла в моду.
И тут был сделан следующий шаг. Реформу нельзя начинать, когда основная часть общества к ней психологически не готова, но когда страна уже созрела, промедление становится опасным. У правительства могут перехватить инициативу иные силы.
Вот это — темп реформ, пожалуй, и является ключом к успеху «революции сверху».
