Это ощущение ошибочно. Люди, выбравшие политическую карьеру и рано добившиеся в ней успеха, очень восприимчивы к новым тенденциям, поскольку видят в них шанс сломать застоявшуюся систему, в которой все верхние посты занимают старики. Если для продвижения требуется перестройка системы, всегда найдется способная молодежь, готовая поддержать реформатора.
Пример тому — Адольфо Суарес. По нашим понятиям, это типичный комсомольский выдвиженец. (Нет, тут поосторожней. За уподобление франкистской карьеры комсомольской можно огрести).
Суарес с ранних лет прилепился к «сильному человеку» Эрреро Техедору, став сначала его личным секретарем, потом правой рукой. (Как молодой ЮВ к Куусинену — это он моментально срисует). Классическая аппаратная карьера. Никогда не фрондировал, был тише воды ниже травы, со всеми поручениями блестяще справлялся, ни с кем не конфликтовал. Тактика «в мои года не должно сметь свое суждение иметь». Поруководил радио-телевидением, тоже в абсолютно франкистском духе. Однако глядел в будущее: начал понемногу раскручивать
На позиции, с которой можно попасть в премьеры, Суарес оказался по счастливому, верней несчастному стечению обстоятельств. Его покровитель Техедор стал генеральным секретарем партии (при Франко это была важная должность, но не такая, как у нас. Вернее было бы назвать ее «оргсекретарь»). Своего верного оруженосца он сделал заместителем и по привычке взвалил на него всю текучку. Но весной 1975 года Техедор погиб в автокатастрофе. Старый Франко, пока еще не решив, кому доверить управление партией, сделал Суареса из замов генсеком. Подразумевалось, что временно. Но в октябре диктатор умер, а Суарес остался. И с аппаратной точки зрения не было ничего странного в том, что король назначает генсека Национального Движения премьер-министром.
Выбор был идеальный. Для франкистов Суарес был свой, для левых — представитель молодого поколения, то есть тоже не чужой. Они говорили с ним на одном языке. В декабре по тайной договоренности с Суаресом тов. Сантьяго Карильо, глава испанских коммунистов, нелегально вернулся из эмиграции в Испанию, устроил пресс-конференцию, после чего как давно находящийся в розыске был немедленно арестован. Суарес его выпустил, лично с ним встретился и пообещал отменить запрет компартии в обмен на то, что она перейдет от подпольной деятельности к легальной. Это гениальный ход. С одной стороны удар по правым антикоммунистам, с другой — защита правительства от левых эксцессов.
Вот еще один важный урок. Правительство должно не слишком антагонизировать и правых, и левых, но при этом создавать собственную политическую опору. При демократизации ею может стать только средний класс, более всего заинтересованный в демократическом устройстве. Суарес активно создает политический альянс всех «среднеклассовых» групп, от социал-демократов до христианских демократов и даже роялистов (которые не любят демократию, но любят короля). И можно не сомневаться, что на летних выборах — первых свободных выборах за сорок с лишним лет — эта коалиция победит.
Однако не буду забегать вперед. В момент, когда король убрал старое реакционное правительство и назначил новое, свободные выборы в Испании казались чем-то абсолютно невообразимым. Ведь и партий никаких кроме Мовьементо Насьональ не существовало.
Впечатляет, за какой короткий срок, всего за 9 месяцев, реформаторы в корне переменили ситуацию. Испания прошлым летом и Испания этой весной — две разные страны.
(Теперь я перечислю этапы либерализации коротко, по пунктам, чтобы дать общую идею. Но, зная ЮВ, приготовлю по каждому пункту отдельную детализированную справку. Например, задает он вопрос: «А как они отменили цензуру? Просто издали указ — и всё? Мол, Главлит закрывается, визу первого отдела на публикации материалов получать больше не нужно?» А я ему папочку на стол. «Отмена цензуры». И там тоже на первой странице только пункты, а потом уже подробности).
Этапные моменты испанской «демократизации».
1. Примечательно, что первым государственным актом Хуана Карлоса стал демарш внешнеполитический. Это не имеет прямого отношения к «революции сверху», но важно, как демонстрация: мол, появилось не просто «новое лицо» государства — появился человек, способный решать трудные проблемы и посылающий «правильные сигналы».
