...Вернувшись, он увидел, что дом освещен. В гараже стояла Динина машина. Он постоял немного у входа, потом стремительно вошел. Дина сидела на кухне и курила. Красная роза уронила лепесток на тарелку, покрытую полиэтиленом. Он остановился. Она подняла мокрые глаза:
– За эти месяцы я многое передумала и многое должна тебе рассказать...
– Конечно, – сказал Мишка. – Есть будешь?
...Нет на свете большего хулигана, чем чикагский апрель. Ну просто крайне невоспитанный месяц. Сегодня он может ходить в коротких штанишках, льстиво заглядывать вам в глаза, журчать ручейком солнечных лучей и заставлять верить в несуществующую безоблачную радость, а завтра, да что там завтра – к вечеру! – превратиться в выжившего из ума старика, который и до этого отличался вздорным характером, но хотя бы имел понятие о логике, а сейчас мечет громы и молнии безо всякого повода. И хорошо если только громы и молнии. Вы можете прийти к кому-нибудь в гости летом, а уйти зимой – по колено в снегу. Вот что такое чикагский апрель.
Хотя, почему только апрель? Климат здесь вообще – омерзительный. Весны практически нет. Как и осени. И то, и другое время года проходит быстро, иногда в считанные дни. Если бы Пушкин жил в Чикаго, у него не было бы времени на созерцание своего любимого времени года и стихотворение «Осень» он начал бы так:
Мне это представляется соревнованием зимы и лета по перетягиванию каната. После короткой апрельской схватки всегда побеждает лето, в начале ноября – зима. Победители сворачивают канаты и бросают их прямо на улице – до следующего противоборства.
Лето здесь жаркое, влажное, неумолимое. Зима – сырая, холодная, ветреная. Как в этих условиях жили индейцы племени поттоваттами – непонятно. Зато становится совершенно ясно, почему этих болотных индейцев не трогали их соседи – воинственные гуроны, делавары и сиу. Поттоваттами занимались охотой, рыболовством и собирательством. Места тут раздольные, и поэтому, на первый взгляд, удивительно, что боевые отряды других краснокожих племен обходили эти края стороной. Более того, когда граф де Лассаль осведомился у плененных сиу о бухте Шикагоа, те в один голос не рекомендовали ему туда идти, рассказав кучу ужасов про зверски кровожадных комаров и страшную жару. Лассаль не послушался сиу, и вот теперь чикагцы вынуждены вкушать все прелести местного климата.
Паша Старобин читал об этих поттоваттами, и я просто пересказываю вам то, что он мне говорил во время наших посиделок 19 апреля прошлого года. А 22 апреля Паша умер.
Он умер в один день с Бадди – лабрадором бывшего президента США Билла Клинтона. Только о Бадди говорили по всем телеканалам, а о смерти Паши нам сказала его жена. По телефону. Это случилось в Мексике, куда они с Мусей улетели накануне по делам. Он устроил жену в отеле, взял напрокат машину и поехал на какую-то встречу. И машина сгорела прямо на дороге.
– Миш, как же так? – плача, сказала моя жена. И повторила: – Как же так?
Я обнял ее.
– Когда... они прилетают?
– Пока неизвестно. Полиция проводит расследование. Хотя она говорит, что опознавать нечего: машина мгновенно превратилась в факел. Все... сгорело.
– Позвони ребятам, – сказал я.
И она стала звонить. А я пошел в кабинет и включил телевизор.
О лабрадоре по CNN рассказывали с чуть меньшим надрывом, чем о троих канадских солдатах, которых по ошибке накрыл огнем в Афганистане американский летчик. Из рассказов следовало, что, в принципе, кончины лабрадора следовало ожидать. Покойный пес был ласков, весел, но никогда не отличался особым интеллектом: он несколько раз сбивал президента во время утренних пробежек, набрасывался на лидеров других держав, неоднократно пытался покусать хорошо ему знакомых сотрудников службы безопасности (не говоря уже о незнакомых), писал на президентский вертолет и прерывал обращение Клинтона к нации из резиденции в Кэмп-Дэвиде заливистым лаем.
Больше всего на свете Бадди любил пугать автомобили. Он бросался на любое транспортное средство и облаивал его на чем свет стоит. Вот именно эта черта характера бывшего первого пса государства в итоге стоила ему жизни. Бадди погнался за грузовичком строителя, который что-то починял в доме Клинтонов, и так увлекся, что, обогнав его, попал под колеса. Ни экс-президента, ни его жены в этот момент дома не было. Но они выпустили специальное заявление, которое процитировали все радио– и телестанции. А лейтенант полиции, который провел расследование обстоятельств гибели Бадди, стал знаменитостью в одночасье.
Пожалуй, лишь одно живое существо восприняло сообщение о смерти Бадди с чувством глубокого удовлетворения. Речь, как указывали хроникеры Белого дома, шла о бывшем «первом коте государства» Саксе, которому Бадди отравлял жизнь, как только мог.
