Я положил камеру на заднее сидение и закурил. Какая, в сущности, фальшивая процедура – похороны. Искренне переживали сегодня в лучшем случае человек десять. Остальные просто делали вид, что соболезнуют. Сейчас приедут в «Пастернак», дядя Пашиной жены подойдет к портрету покойного с траурной каймой и скажет: «Видите, даже небо плачет...» И все подумают: «Да, действительно!» И еще минут пять будет слышен только звон вилок и ножей, а также бокалов, потом хор голосов начнет нарастать, и через час Пашу практически забудут. Впрочем, окончательно его забудут только к вечеру, что дела, разумеется, не меняет.
Зазвонил телефон.
– Слушаю, – сказал я.
– Ну, как прошло?
– Нормально.
– Снимал?
– Снимал. Только в похоронном доме ракурс был не очен ь ...
– Жаль... Как Муся?
– Держалась молодцом. И пацаны... Но на кладбище я снял все!
– Молодец! Вышли, как договорились. Если можешь – сразу. Не терпится посмотреть.
– Потерпи, Паша! – сказал я. – Из-за твоих похорон я пропустил две важные встречи, но не могу пропустить родительское собрание. Кроме того, я промок до нитки. Вышлю завтра через «FedEx».
– Извини, что доставил тебе некоторые неудобства, – сказал он. – Конечно, вышли завтра. Спасибо!
– Не за что, – усмехнулся я. – Ты там смотри, поаккуратней...
На поминки я не поехал. У евреев не принято.
Ровно 512 лет назад, 11 октября 1492 года ныне знаменитый, а тогда мало кому известный генуэзец повелел выдать расстроенным долгим плаванием матросам по 250 граммов рома, а 12 октября утром впередсмотрящий, Родриго из Трианы, с трудом забравшийся на верхнюю мачту, заорал: «Земля! Земля!» Сначала все подумали, что он перепил, но вскоре убедились, что это правда, и с этого пошло-поехало. Короче, без бутылки они не могли разобраться.
Последний раз я видел Колумба прошлой весной в Барселоне. Он стоял, обкаканный голубями, и напряженно вглядывался в бескрайние дали. Когда-то Колумб вбил себе в голову навязчивую идею о том, что если плыть в западном направлении, то можно достичь Восточной Азии, и он доканывал этой идеей испанскую королеву Изабеллу I. Каждый раз, когда Изабелла выходила погулять в сад с бокалом сангрии, откуда ни возьмись появлялся Колумб и путано бормотал о несметных богатствах Индии и Китая. На двадцатый раз королеве это надоело, и она решила избавиться от сумасшедшего генуэзца, снарядив его в путь-дорогу. Колумб отплыл с континента 3 августа, вскоре прибыл на Канары, а оттуда взял курс на запад 6 сентября. То есть все путешествие от Канар до Америки у него заняло тридцать шесть дней. А разговоров-то! Веня в 1989 году добирался до Америки сто двадцать дней – и это с тестем, тещей, братом и бабушкой жены, если не считать шестнадцать чемоданов, жену и сына. А памятники Колумбу ставят!
Между прочим, некий швед (тогда еще бывший викингом) Лейф Эрикссон сплавал в Америку за несколько веков до Колумба. Но его путешествие не было предано огласке в связи с отсутствием в то время средств массовой информации и плохой рекламной компанией. Так что лавры достались Колумбу. Возвращение мореплавателя было триумфальным. Изабелла вышла его встречать в парадном платье и сказала:
– Проси чего хочешь, храбрый Коламбус!
Колумб немного подумал и попросил назначить его губернатором одного из открытых им островов. Изабелла с удовольствием согласилась. Но Колумб проявил себя бездарным администратором. Основанный им форт стал, по сути, первым all inclusive курортом, где испанцы ели, пили, курили марихуану и жестоко эксплуатировали несчастных туземцев, заставляя их мыть золото в ручьях, вместо того чтобы ласковым словом и личным примером обращать во христианство. Проверка, присланная Изабеллой, установила, что Колумб присвоил себе довольно существенную часть намытого, и его, закованного в цепи, отправили в Испанию. В Барселоне, впрочем, Веня узнал, что вопреки расхожей легенде, Колумб умер богатым человеком, а вовсе не в нищете. Но в любом случае, его плавание принесло много пользы – в том числе и американским детям, поскольку в честь этой неординарной исторической фигуры сегодня не работают школы». (Отрывок из радиопередачи Вениамина Ладина от 11 октября 2004 года.)
За завтраком Люся хмуро спросила:
– Ты куда?
– Два фестивальных фильма, потом встреча с Дозорцевым. Дозорцев хочет открыть тематический ресторан. Русский, но для американцев.
– А ты тут при чем?
– Идея – моя.
– Какая идея?
– Ресторан называется «КГБ». Мрачное заведение, похожее на тюрьму. Столики стоят как бы в камерах. Официанты в форме. Суровы, немногословны. Россия навсегда останется для американцев загадочной и непредсказумой, а значит, вызывающей любопытство. Люди пойдут.
– Ну? – заинтересовалась Люся.
– Постоянных клиентов все время повышают в звании. Им выдаются соответствующие знаки отличия. Дозорцев привезет все это из России. Ну, и всякие другие примочки – смешное меню, музыка, магазин сувениров...
– Слушай, Венька, а в этом что-то есть, – сказала она. – А кто еще участвует?
– Никто, – сказал Веня. – Он и я. То есть мы.
