Может, он недостаточно образован для нее? Может быть. Мишка с детства знал, что станет ювелиром. Оно, детство, собственно, и прошло в ювелирной мастерской на углу Суворова и Привокзальной, где работали его дед, отец и дядя. Читали в семье мало. Несколько раз отец доставал ему пригласительные на елку в Театр оперы и балета. «Щелкунчик» ему нравился. А потом в зал заходил Дед Мороз, и они вдвоем со Снегурочкой пытались зажечь огни на елке, но у них не выходило. Тогда они просили детей помочь им, и все дети дружно кричали: «Елочка, зажгись!». И тогда елочка зажигалась. А потом Миша стоял в длинной очереди за подарком. Он протягивал какой-то тетке свой пригласительный, и тетка давала ему подарок в пакете. Там были конфеты и мандарин. Мандарин Мишка съедал сам, а конфеты нес брату. Мишкин брат Толик родился с каким-то дефектом, до восьми лет не ходил и почти не разговаривал. То есть разговаривал, но понять его могли только свои. Мама говорила, что это Господь Бог наказал отца за грехи. Толик очень любил конфеты. А потом он научился ходить, и однажды, это было на море, про него случайно забыли, и он пошел купаться и утонул. Как он утонул, Мишка понять не мог – там воды было по щиколотку... После похорон мама сказала, что они скоро уедут в Америку. И они уехали.
В Америке Мишке сначала не понравилось. Он думал, что Америка – это страна, где одни небоскребы, все в огнях и неоновых рекламах. А оказалось, что этого совсем мало и что в основном Америка состоит из двухэтажных домов, а рекламу на витринах пишут гуашью. Мишку сразу же определили в школу, где заставили изучать ужасно трудный язык – иврит. В первую же пятницу они поехали к дяде Бено, дедушкиному брату. Бено жил в Америке давно и владел крупным ювелирным магазином. Он разложил перед Мишкой бриллианты и спросил:
– Что скажешь?
Мишка взял специальную лупу, пинцет, направил свет лампы на бархатную подушечку и через минуту сказал:
– Это не бриллианты.
– Ты в бизнесе, мальчик! – сказал дядя Бено.
Документы в университет он даже не подавал. Работал и зарабатывал. Иногда ездил со знакомыми в бар. Однажды попал на футбол. Не понравилось, замерз. Стадион в Чикаго построили прямо на озере, и зимой там такой ветрище, что коченеешь за три минуты.
Когда Мишке исполнилось двадцать восемь, умер отец. Мишка поехал в похоронный дом договариваться о церемонии. Там он и увидел Дину. Она еще плохо говорила по-английски, а он уже плохо по-русски. Ее в похоронный дом устроили работать знакомые уже через неделю после приезда. Когда церемония завершилась и процессия уже была готова двинуться на кладбище, Мишка зашел в кабинет к Дине и неожиданно для себя нагло потребовал номер домашнего телефона.
Дина улыбнулась и сказала:
– Давайте потом.
– Давайте, – сказал он.
На кладбище ему было весело. А свадьбу сыграли через год. С тех пор Дина не работала.
– Мне нужно работать? – спросила она.
– Как хочешь, – ответил он. – Если не будет скучно, сиди дома, воспитывай детей.
Но с детьми не получилось. Долгое время Мишка не понимал, отчего так. Дина никак не могла забеременеть, хотя они очень старались. Мать считала, что виновата Дина.
– Погляди, тощая какая! Надо кушать по-человечески.
Однажды Дина пришла к нему в магазин и попросила сходить с ней к врачу. Мишка думал, что ей просто страшно одной, но оказалось, что на прием записан он. Веселый американец объяснил Мишке, что хочет изучить его сперму. Мишка растерялся, но их с Диной отвели в отдельный кабинет, и там она так расстаралась, что у него все получилось за три минуты.
– Ого! – сказал он жене. – Ну, ты даешь! Где научилась?
– Дурак! – сказала Дина.
Через две недели из клиники пришло сообщение, что у Мишки – неправильная сперма. То есть, правильная, только в ней чего-то не хватает. Получалось, что детей у них не было из-за него. Мишке прописали строгую диету и какие-то таблетки. Он свято соблюдал первую и глотал вторые. Но, очевидно, Господь Бог перенес наказание за какие-то неведомые Мишке грехи с отца на сына. Детей не даровал...
