Антонина наскоро собрала пустые тарелки, недоеденные пироги, оставив мужу лакомые кусочки у могильной плиты: единственный обед, который она могла теперь для него приготовить. И отпустила меня домой – я должна была отнести сумки и пойти на прополку картошки, хотя работа в Симек считалась за грех: в праздник люди должны отдыхать и веселиться.
– Но разве прополка – это работа? – размышляла она вслух. – Целый день потеряем. И чем тогда вообще заниматься?
– Посидеть в саду, попить прохладный чай, позагорать во дворе, посмотреть телевизор, – начала было я.
– Опять ты за свое! Иди уже, чтобы я тебя не слышала. Загляну еще к двоюродной сестре мужа и тоже приду, тебе с картошкой помогать. Смотри там, не халтурничай!
Что ж, и на этом спасибо.
Я пошла с уже опустошенными дребежащими сумками обратно в поселок.
Улицы были совсем безлюдными, воздух казался легким и праздничным, словно во всем мире в эту субботу не было никаких забот. Может, если идти быстрее, я успею хоть на пару минут включить телевизор и посмотреть кусочек «Классного мюзикла», который как раз сейчас должен транслироваться.
Я прошла мимо дома Насти, замерла, как всегда, у ворот Тимура. И заметила кого-то на балконе его дома: в черной водолазке, словно не из этого мира, казалось, Тимур размышлял о чем-то важном. Он потерял родителей два года назад, но на кладбище не пошел – не любил показывать свои слабости посторонними.
Его взгляд ударил в меня, как молния – прямо посреди жаркого июньского солнечного полудня. Он хмурился непрошеному вниманию: далекий, недоступный, холодный. Может, он просто скрывает свой интерес, боится показать истинные чувства? Но в душе он заинтересован мной, заинтригован маленькой деревенской девчушкой, замершей под его взглядом?
Всю жизнь на меня навешивали ярлыки из чужих мнений и мыслей. И, сама того не замечая, я поступала точно так же со своей любовью.
Этим вечером на Насте – самое красивое платье, золотой кулон и серьги с бриллиантами. Ее гнетет одиночество, но она сама отдалилась от друзей после болезни матери, после встречи с Сергеем. Бывшие приятели и подруги казались ей теперь незнакомыми и недалекими.
Мама слаба. Она попросила дочь выглядеть сегодня «на должном уровне», и Насте не хочется ее расстраивать. Отец и Тимур устраивают званый ужин.
Казалось, каждый из них находится на грани. Отец – из-за денег, последние из которых были потрачены на довольно дорогое лечение жены, Тимур – из-за стремления сохранить активы компании и не сбавлять обороты производства.
– Мы после пожара до конца не отошли, нужно закупить еще материалов, а вы все просите меня урезать расходы и вывести вам денег на счет. Но ваш лимит почти исчерпан. Так не пойдет. Мои родители не одобрили бы такое положение дел.
– Да как ты не понимаешь, это же все временно, – по привычке яростно в ответ наседал Михаил Александрович. – Твои родители, если бы знали всю ситуацию, встали бы на мою сторону. Мы всегда приходили на помощь друг другу, без этого у нас ничего не вышло бы, – и, помолчав, уже более спокойно продолжил. – У Николетты выявили метастазы, необходимо пройти еще один курс химии, потом реабилитация. Я лишь прошу о небольшой отсрочке.
– Я не думаю, что это то, что нам нужно сейчас.
– Да чего тогда ты хочешь?! Проси о чем угодно, только давай повременим с новыми закупками.
Мужчины сидели перед огромным телевизором в гостиной, шел очередной футбольный матч. Он был удобным фоном: внимательное слежение за игрой служило прикрытием тщательного обдумывания слов собеседника и собственных ответов.
– Есть одна вещь, – медленно, расставляя аккуратно каждое слово, заговорил Тимур после долгой паузы. Эту речь он репетировал в голове все последние месяцы практически ежедневно.
Михаил Александрович напрягся. Тон Тимура не был обычным – деловым и уверенным, в нем читались скрытые сомнения и чувства.
– Я давно размышляю о женитьбе, – уже более уверенно продолжил Тимур.
Его собеседник поставил бутылку с пивом на столик перед диваном. Пить резко расхотелось.
– И разве есть более подходящая партия в нашей ситуации, чем ваша Настя?
Михаил Александрович нахмурился. Неужели Тимур, которого он знал с раннего детства и принимал практически за сына, серьезен? И бизнес, который на заре новой страны он строил вместе с другом, трясясь над каждой монетой, каждым договором, – это его бесценное творение спасет брак, который и так все ждали с самого начала?
Настя выросла в заботливом и любящем окружении, отец ей никогда и ни в чем не отказывал. Ответственность – вырастить достойную девушку – для него была привилегией и вкладом, который, он верил, окупится однажды сполна. И вот этот день настал.