И Сергей оказался прав. Пусть стоял конец сентября, и на улицу уже было не выйти без куртки. Пусть каждый день, пробираясь сквозь морозное утро и пытаясь на ходу окончательно проснуться, вдыхали холодный воздух крупных низин местные, бегущие спозаранку на работу; а художница–осень уже окончательно разгулялась в полную силу и раскрасила все полотна–листья в свои любимые цвета.
– Давай, – радостно согласилась Настя.
Негромкая музыка, звучащая в салоне, расслабляла, от печки клонило в сон.
– Будешь кофе? – и парень протянул ей термос. – Свежесваренный.
– Ого, – от удивления Настя не знала, что ответить. – Откуда это?
– Я всегда варю по утрам в турке, на весь день, прозапас. В универе без кофе никак.
– Да уж, наверное, – вздохнула девушка, открывая термос. – У нас тоже уже начали задавать кучу всего – конспекты, курсовые.
– Вот и отдохнем сейчас. Возле воды всегда становится легче, появляются силы, – он помолчал недолго, размышляя, стоит ли, но все же продолжил. – Как твоя мама кстати, справляется?
– Кажется, да, – кивнула Настя, нахмурившись. – Возможно, конечно, что я просто хочу в это верить.
– А ты сама как?
– Не знаю. То плачу, то судорожно ищу информацию в интернете. Неизвестность пугает. Но думаю, пока рано опускать руки.
– Конечно. Николетта Васильевна сильная, она обязательно выберется. Если что, знай – я рядом. Вдруг понадобится помощь – всегда буду рад.
Настя молча кивнула.
Доехав до реки, они вышли из машины, подошли к причалу и сели на ступени лестницы у пляжа. Открыли коробки с пиццей. И смогли, наконец, попивая теплое кофе, расслабленно выдохнуть.
Близился закат.
Даже сквозь закрытые веки солнце еще слепило глаза. Сергей любовался каждой морщинкой, что появлялась на лице девушки, когда она щурилась. Он готов был за каждую из них отдать все, что у него есть. Ее кожа на солнце казалась золотой, и парню хотелось иметь право прикоснуться к ней.
Настя испачкала пиццей подбородок, и он, достав салфетку, сначала протянул ей, но передумал и аккуратно вытер пятно сам. Оба замерли. Тогда Сергей набрался смелости и взял в свои руки ладони девушки. От прикосновения к ее коже показалось, что по всему телу прошла дрожь. Они переглянулись. Их пальцы словно изучали, нет ли опасности, взаимно ли притяжение. А потом переплелись.
От Сергея шло тепло, оно накрывало Настю мощными волнами, заставляло голову кружиться, а губы – расплываться в улыбке. Он вроде и близко, а хочется, чтоб еще ближе. И одного лишь его присутствия рядом отныне недостаточно, нужно больше, ближе, сильнее. Они сидели в тишине, пытаясь сполна прочувствовать момент их единения – мыслей, ощущений, чувств.
Эта удивительная жизнь обрушивалась, каждый раз сбивая эмоциями с ног. Настя заплакала. Бесшумно. Впервые после похода с мамой в больницу она почувствовала спокойствие и уют, словно вернулась в родной дом.
Плакала и улыбалась одновременно, благодаря и проклиная все на этом свете. Сергей не знал, какими словами получилось бы ее утешить, а потому просто обнял.
Казалось, что одно солнце в силах забрать с собой под воду все горести этого мира. И, словно погибая от этой тяжести, оно все вокруг осветило ярким багрянцем – небеса, реку, воздух.
И Насте стало легче. Сергей не успел заметить, как девушка резко наклонилась и откусила от его куска пиццы. Он хотел было схватить воришку, но та озорно вскочила на ноги и побежала по песку к реке, заливаясь смехом и зовя за собой.
Они встретились у самой воды, и волны накатывали им на ноги снова и снова.
– А я всегда представлял тебя совсем другой.
– Какой?
– Не знаю… Меркантильной, наверное. Я очень рад, что ошибся.
Она улыбнулась:
– И я. Спасибо за эту поездку. Здесь так пустынно и спокойно сегодня.
Их пальцы снова переплелись, словно магниты, словно кусочки одной мозаики.
Сергей смотрел в ее лицо, на почти высохшие черные слезы на ее щеках, оставленные пигментом от туши. Он хотел бы увезти ее так далеко, чтоб никакие беды их не догнали. Мчаться вперед, чтобы ветер развевал ее волосы, а она сидела рядом и смеялась. Чтобы они вместе смогли отыскать путь в завтра, в беззаботное и счастливое вечное лето.
Но стояла осень, непостоянная и холодная. Им просто повезло в тот день, что моросящий с утра дождь сменился тишиной и яркими облаками.
Настя снова заплакала, и парень, приобняв, уложил ее голову на свое плечо.
Эти черные слезы – он хотел бы их в своих ладонях, на своей одежде, в своей постели. Он хотел бы защищать ее всегда. Любить и ценить вечно. Разве это так уж трудновыполнимо?
На обратном пути Сергей купил для девушки незабудки. По цвету они – словно ее глаза, когда она грустит. Эти глаза ему будут теперь часто сниться – полные слез или со счастливыми морщинками вокруг. Он не заслуживал ее, и это понимание отравляло каждую секунду близости с ней.
Но он не мог оторваться. Посреди осени для них случилась настоящая весна: со свежим дождем, свободными ветрами и золотом надежд, повсюду витавшими в воздухе.