И в ответ на ее искреннюю улыбку все протягивали свои ладони. Пусть она и отличалась ото всех, считалась приезжей, а таких не очень любили здесь. Ей были всегда рады. В ней была черта исключительности и при этом простоты. Она прыгала с нами в резинку, без ошибок даже самые сложные фигуры – лишь пятки сверкали. При этом на вид была словно хрупкой вазой, дорогой и ценной. Я уже тогда чувствовала, что однажды ее разобьют.
Настя и Тимур были соседями. Их лужайки ограничивал невысокий декоративный забор, через него они детьми частенько перелезали друг к другу. Я слышала порой их задорные крики. Может они строили дом на дереве, может, играли в тетрис, может в прятки – могу лишь догадываться. Но знаю точно, что все их игры рано или поздно заканчивались ссорой. Они были как два магнита, одной гранью притягивали, а другой – отталкивали друг друга. Вокруг них постоянно копилась энергия, которой нужен был выход. У Тимура она проявлялась толчками исподтишка, дерганием волос, подколами, у Насти – слезами. А потом они успокаивались и начинали все сначала.
Да, я частенько подглядывала за ними.
Они казались мне маяками из другого мира, совершенно непонятными и загадочно влекущими. Чем были заняты их головы, когда не нужно беспокоиться, что есть на ужин, и не засмеют ли тебя в школе за старый телефон и потрепанную одежду? За то, что ты уродец с прыщами и угловатой фигурой?
Неудивительно, что Настя, со своими легкими и прямыми, чистейшего русого оттенка волосами, с белоснежной ровной кожей, с кристально прозрачными, лазурными, как океан, глазами, казалась мне неземным идеалом.
К тому же, Тимур всегда был где-то поблизости от нее. А мне большего и не надо. Он гонял на своем новеньком велосипеде целыми днями, с ним набиралась целая компания приятелей. Они порой, проезжая мимо девочек, нарочно наезжали на них. Те радостно визжали, с виду недовольные, но польщенные вниманием со стороны противоположного пола. Истинно недовольно выглядела Настя. Тимур наслаждался ее реакцией. А я наслаждалась им.
Однажды, как и все девочки, я убежала от велосипедов к забору ближайшего дома, где были большие камни, на которые они бы не смогли наехать.
– А ты чего убегаешь? – я застыла от того, что он обращается ко мне. – На такую крупную, как ты, никто и не осмелится наехать, еще велик погнешь. Лохушка.
Лучше бы он просто плюнул в меня. Было больно, но внимание любимого человека всегда таково, разве нет? Если он так обращается со мной, значит, я этого заслужила.
Тимура все побаивались, но и привлекал он многих девочек. «Я слышала, вчера его компания играла на волейбольном поле в догонялки с девчонками с Загорной улицы», – наша соседка явно была недовольна тем, что пропустила такое событие.
Однажды я подобрала наклейку, случайно отлетевшую от его велосипеда. Аккуратно разгладила ее дома теплым утюгом и положила в свой школьный дневник, под обложку. Она стала моим талисманом, и я часто доставала ее, чтобы полюбоваться замысловатым рисунком.
Сергей, застав меня за этим занятием, конечно, сразу узнал, кому в нашем поселке принадлежит велосипед этой марки. В тот год он уже не был завсегдатаем банды Тимура, как раньше, когда меня только привезли к ним. Теперь ему было не до этого, он подрабатывал летом на ферме ради карманных денег.
– Ну и ну, это что за мусор у нас тут?
Я зло на него посмотрела.
– Это я про тебя, если не поняла, – на лице у него была довольная улыбочка.
– А я думала, что ты про себя, – парировала я. – Мусор только мусор и замечает.
– Очень смешно, ха-ха. Слушай, я ведь тебя про Тимура предупреждал. Не послушаешься – пожалеешь.
Я, конечно, его не послушалась. Я вообще не любила, когда ко мне указывают, что делать.
Вечером был мой черед варить ужин. Я наспех закинула в кастрюлю крупу, налила из банки свежего молока. С улицы послышались голоса, трель велосипедных звонков. Они были почти у наших ворот. Я подбежала к окну и прилипла, заворожено глядя на Тимура. Многого мне не надо, еще бы разок увидеть его улыбку, самоуверенную, бросающую вызов каждому.
И тут меня застала приемная мать.
– На что уставилась? Уже о мальчиках начала думать? Каша сгорела, а она тут в окно глядит! Смотри, Кира, вырастешь, как твоя мать, яблоко от яблони…
Она всегда знала, как мне сделать больнее.
Летние дни в поселке были полны маленьких радостей и печалей. Лишь пока молоды, мы проживаем самые яркие и значимые из них – и каждый влияет на то, какой будет вся дальнейшая жизнь.
Как жаль, что та пора позади, а мы все безвозвратно повзрослели.
Мы не были с Настей подругами. Как такая, как она, могла дружить со мной? Я всего лишь одна из ее многочисленных знакомых.
Она рассказывала порой о своих истинных друзьях. Как они собирались вместе для игр в пейнтболл, посиделок в компьютерных кафе, с плейстейшн или настольными играми. Эти встречи вряд ли можно сравнить с нашими поселковыми развлечениями, из которых единственное толковое – поход на речку.
Но рано или поздно мы вырастаем, перестаем играть в детские игры и начинаем играть в любовь. Это и интереснее, и приносит больше эмоций.
