Но не все было так плохо. Страшные ожидания оправдались лишь наполовину. Русская зима действительно веяла холодом, но медведей нигде не было. Правда, некоторые люди в его глазах не сильно отличались от них. Не зная языка, с отличным от других цветом кожи, он чувствовал себя чужим.
Агент не солгал и привез их на просмотр прямиком в московский Спартак. Не успели они приехать, как один из тренеров попросил сесть в автобус. Оказавшись в тесном холодном салоне, бок обок с бабушками, козами и курами, Руфус с удивлением познавал Россию. В его голове не укладывалось, как такой большой и известный клуб возит игроков в каком-то сарае. Сразу же закралась мысль, что может быть они что-то перепутали. Все-таки языковой барьер и их общая застенчивость могли привести к недопониманию. Но уточнять ничего не стал. Взыгравшее чувство гордости затаило обиду. Белый человек вновь демонстрировал высокомерие в отношении черного брата. А надо было все-таки спросить. Перепутав клубный автобус с рейсовым, они уехали в неизвестном направлении пока не вышли на конечной остановке. Обманутые и голодные, брошенные на произвол судьбы, они бесцельно шатались по деревенской ярмарке. Прохожие смотрели на них как на прокаженных, шарахаясь в стороны. Лишь к вечеру, взволнованный агент нашел потерявшихся птенцов. В Спартак их так и не взяли. Ведь если у них хватило ума сесть не в тот автобус, то и на поле они вряд ли будут умнее. А Спартаку нужны игроки с головой.
Обещания агента оказались сильно преувеличены. Время стремительно таяло. Отчаянные попытки устроить их в другие команды высшей лиги тоже не увенчались успехом. История с автобусом стала известна практически всем, вызывая судорожный смех и абсолютное не желание брать в команду африканских недотеп. Ситуация становилась катастрофической. Риск застрять в чужой стране без каких-либо средств существования делал Руфуса совсем мрачным. Агент обещал оплатить дорогу обратно, но перспектива позорного возвращения еще больше вводила в тоску.
Руфуса хватило ненадолго, вновь чувствуя себя обманутым, он совсем потерял контроль. Без тормозов, с ножом в руке он бежал по лесу за агентом, обещая его убить. И, наверное, убил бы, если бы тот не лазил по деревьям как заправская обезьяна. Взобравшись на макушку ели, он с ужасом наблюдал, за размахивающим внизу ножом Руфусом и радовался, что у того нет топора. Целый час, раскачиваясь на вершине дерева словно маятник, он пытался успокоить обезумившего подопечного. Объяснял, что им просто не повезло, и здесь нет его вины. Что он рисковал не меньше, чем Руфус и прекрасно понимает его гнев. Обещал что-нибудь придумать. Убедив Руфуса не убивать его, агент сдержал слово и пристроил его в Пегас в самый последний день отбора.
– Родные думают, что я играю в сильнейшем клубе России и вот-вот перееду в Европу. А на самом деле я увяз, среди чуждых мне людей. – Прошептал Руфус, как бы подводя итог всему сказанному.
«Да уж» – подумал я, ненароком поглядывая на лежащие перед ним столовые приборы. – «С ножом бегал. Убить хотел. Все-таки правильно Аршак сделал, что отселился от него подальше. Мало ли».
– Спасибо, что выслушал Ты хороший человек. – Сказал он, обмакивая в остатках борща ломтики хлеба.
– Я рад, что мы наконец-то поговорили по душам. – Ответил я. – Понимаю как тебе не просто. Сам бывал в таких ситуациях. Если что-то надо, смело спрашивай. Я всегда помогу.
– Кстати. А что значит слово «обезьяна»?
– «Singe». – Перевел я на французский терзающее его слово. – А зачем тебе это?
Теплый взгляд Руфуса вновь наполнился убийственным холодом. Губы скривились в мрачной гримасе. Длинные пальцы на руке с омерзительным хрустом сжались в плотный кулак.
– Да так. Ничего. Просто интересно. – Сказал он и встал из-за стола.
Новый день сулил удачу. Во всяком случае, так казалось мне, когда я в припрыжку выходил и врачебного кабинета. Доктор внимательно осмотрел рану и дал добро на возвращение к тренировкам. За прошедший месяц я чертовски соскучился по футболу. Впившиеся в ногу гвозди дагестанских джигитов поломали все планы. Ведь теперь, чтобы вернуться в игру, придется совершить чудо, которое поможет вытеснить из основы, поймавшего кураж, Хохла. Несмотря на мерзкий характер, он оставался первоклассным игроком, знающим свое дело. Каждый пропущенный матч лишал меня денег. Оставаясь за пределами поля, я не получал бонусов и всерьез волновался за то, что не успею рассчитаться с Марселем.
