Впервые я обрадовался, что не попал в состав. Выставлять себя на посмешище перед тысячами зрителей, было выше моих сил. Но даже вывернутые наизнанку майки не сняли наложенных на нас проклятий, которые безустали сыпались с трибун после очередной неудачи. Да, на этот раз мы обошлись ничьей, которая не сильно отличалась от провала. Кривоножко с ненавистью смотрел в сторону руководства, ощущая себя клоуном, вышедшим на потеху толпе.
От победоносной команды осталось одно название и вывернутые наизнанку футболки. Внутри коллектива кишели змеиные битвы, где каждый был сам за себя. Даже истово верящий в способности отца Тихона президент, засомневался в его божественной силе.
Испытывая смешенные чувства, я прогуливался по лесу, недалеко от спортивной базы. Июнь во всей красе демонстрировал прелести расцветшей природы. На лужайке виднелась чуть заметная темная фигура. Это был Руфус. Мы не виделись с тех пор, как он удрал из раздевалки. Он сидел у озера, насвистывая неизвестную мелодию, насыщенную африканскими ритмами. Большие влажные глаза устремились к небу.
– Не расстраивайся. Везде свои причуды. – Сказал я.
– Я не верю белому шаману, он шарлатан – Ответил он, приглашая сесть рядом. – В Африке у каждой команды есть свой шаман. Некоторые из них настоящие волшебники, способные видеть и изменять будущее, но есть и проходимцы. Один шаман требовал от нас помочиться прямо в центре круга. Он говорил, что огненной струей мы отпугнем злых духов. Мы послушались. Вышли на поле, встали по центру, достали сосиски и запустили процесс».
– И что? Выиграли?
– Нет. Нам засчитали техническое поражение.
– Видать у вашего соперника оказался более сильный шаман.
– Нет, это наш шаман шарлатан. Но есть и другие. – Он разжал пальцы. На ладони лежал амулет.
– Что это? – спросил я.
– Это мой оберег. Он уже неоднократно помогал мне преодолевать трудности. Если закопать его у ворот соперника, то мы обязательно забьем. Если зарыть у своих, то ничего не пропустим.
– Дай его Субботину. Он не любит пропускать.
Руфус умолк. Пристальным взглядом он пытался забраться мне в душу, чтобы понять, кто я ему: друг или враг? Стоит ли делиться со мной сокровенным. Или же я, как и другие, потом буду смеяться над ним. Видимо, получив ответ, он улыбнулся.
– Зря ты так. Шаман обладает невиданной силой. Несколько лет назад в Конго во время игры молния ударила в стадион и все игроки приезжей команды упали замертво, а на хозяевах не было и царапинки. Ты думаешь это не происки шамана? Я верю в магию и ее чудеса. Но белый шаман врет, у него иные цели. Он не владеет магией и цирк с футболками это подтвердил.
Далекий от магии и прочих чудес, я молча слушал его рассказы. То, что для Руфуса было чудом и колдовством, я относил к обычной случайности. Победы, поражения, удачи и неудачи, это не награда или кара за какие-либо поступки, а лишь банальное стечение обстоятельств. Мой африканский друг был совершенно иного мнения, но спорить с ним я не хотел. Какой в этом смысл?
Тучи сгущались. Череда неудач окончательно расколола команду, выбив из нее остатки боевого духа. От былой уверенности не осталось и следа, а некогда авторитетный тренер стремительно терял позиции после каждого матча. Академический подход немецкого специалиста с самого начала не вызывал восторга у привыкших к упрощению игроков. Сложные схемы с постоянным высиживанием на тренировках требовали усидчивости и концентрации, которой у многих из нас отродясь не было. На волне побед мало кому понятные построения и расчеты, регулярно выводимые на схематической доске, вызывали как минимум молчаливое одобрение. Но когда удача от нас отвернулась, гениальность тренера начинала казаться иллюзией.
На правах неформального лидера и главной звезды, знамя революционера поднял Вячеслав Кривоножко. С самого начала он терпел строй немецкой дисциплины и долгих тактических разборов. Он хотел играть, показывая свое мастерство, чтобы поскорее реанимировать карьеру. Поначалу, с учетом сильных позиций приглашенного тренера, хохол вынужденно мирился и держал недовольство подальше от сторонних глаз. Но складывающаяся ситуация развязала его руки и с каждым днем, число его сторонников стремительно росло.
Черная полоса наступила и для руководства. Сотрудники милиции перевернули верх дном каждый офис завода, пытаясь найти улики. Семья Сафоновых превращалась в главного подозреваемого в деле о резонансном убийстве. Алексей Александрович стойко воспринимал удары судьбы, категорически опровергая все обвинения. Казачья удаль руководителя клуба не спасла его от домашнего ареста. Изоляция в четырех стенах просторного особняка довела его до депрессии, что непременно сказалось и на качестве нашей жизни.
На протяжении полутора месяцев мы не получали никаких денег. Я уж не говорю о бонусах, полагаемых за победы. Тем более, что побед в последнее время было не много. Но даже положенных окладов нам никто не платил. В воздухе веяло безнадегой. Недовольство росло с каждым днем, создавая плодотворную почву для бунта.
