Череда поражений и сомнительная игра Кривоножко не вводили меня в депрессию, так как отсутствие денег. Задержки с выплатами, на фоне периодических звонков обеспокоенного Марселя, покрывали покрашенные мною волосы новым слоем седины. Я всерьез переживал за будущее, за безопасность сына и бывшей жены. Любезные угрозы Марселя имели страшную силу, недооценивать которую мог только глупец или мой друг Валера. Бывший друг. Я же относился к ситуации с полной серьезностью, а нависшие над семьей Сафоновых проблемы могли превратить в трагедию и мою жизнь. Совершенно неожиданно, я начал понимать Кривоножко. Противная мысль захватывала сознание, не оставляя меня в покое. Протест киевской выскочки становился не таким уж и глупым в свете того, что нас и дальше кормили завтраками с обещаниями выплатить зарплату. Козлов заверял, что все хорошо, но по его залитым водкой глазам было видно, что это совершенно не так.
Из газет и телевизора ежедневно приходили вести о том, что Алексея Александровича и его отца вот-вот посадят за решетку. И лишь толстые, еле втиснувшиеся в монитор, рожи дорогих адвокатов заверяли, что все это инсинуации, а настоящие виновники разгуливают на свободе, угрожая убить их подопечных. Меня мало волновала правда закручивающегося вокруг нас детектива, но отсутствие денег и туманность перспектив лишали крепкого сна.
Ситуация оставалась скверной. Депрессия и страх холодной вязью закрадывались прямо в душу. Если бы не Суббота, я бы уже наверное сошел с ума. Он стоически воспринимал удары судьбы и лишь пропущенные мячи мешали этой гармонии.
Теплым июньским вечером, после очередной утомительной тренировки, мы по привычке сидели в комнате. Я смотрел телевизор, а Суббота с непринужденным видом, облокотившись спиной на стену, задумчиво листал журнал. В дверь постучались, и внутрь вошел Козлов. Командный кризис оставил отпечаток на его круглой физиономии, которая из-за понурых стеклянных глаз и отвисших щек, больше походила на лицо бультерьера.
– Пьяный что ли? – Спросил у него Суббота?
– Нет. С чего ты взял. – Запротестовал он.
– Чую запах перегара.
– Я просто согрелся.
– Так на улице и так тепло. – Подметил я, указывая на трещащий в углу вентилятор.
– На душе холодно.
Со стоном дикого кабана Козлов плюхнулся на кушетку. Порылся в карманах и достал пачку сигарет.
– Будете? – Спросил он.
– Так нельзя. – Ответил Суббота.
– Теперь можно. – Козлов глубоко вздохнул, выпустив в воздух дух табачного джина.
– Ты чего пришел? Деньги принес что ли?
– Не совсем. Денег пока не будет.
– Как это? – Возмутился я. – Мы что, отряд матери Терезы или Пегас переименовался в «Тимур и его команда»? Ты обещал разобраться с этим вопросом.
– Обещал. Разберусь. Но свободных денег нет. Пока что! Адвокаты, суды, следствие. Все требует вложений. На нас решили сэкономить. Пока.
– И что? Никаких вариантов? – Спросил Суббота.
– Есть вариант. Идем за мной.
Мы вышли. За дверью стояла телега. Суббота присвистнул, выражая явный восторг. С открытым ртом я смотрел на стоящие на телеге ящики. Снизу доверху, почти под самый потолок выстроились они ровной стеной. Суббота вытащил из одного из них прозрачную бутылку, с изображенным на этикетке белым крылатым конем. Легким движением он раскупорил горлышко.
– Холодненькая. – Сказал Суббота, после нескольких глотков.
– Это ваша зарплата.
Козлов сделал паузу, пытаясь разглядеть нашу реакцию.
– Это шутка? – Возмутился я.
– Нет. Это единственная возможная альтернатива. – Ответил он.
– Расчет натурой. – Довольно весело пробурчал Суббота, продолжая налегать на бутылку. – А что. Мне нравится! Водка – это жидкий хлеб!
Я отчаянно схватился за голову. Альтернативный расчет, предлагаемый подвыпившим тренером, полностью обесценивал мой труд. Даже в самом страшном кошмаре сложно было представить такой поворот.В отличии от Субботы, литры запечатанной в стекло водки не представляли для меня какой-либо ценности.
– Это лучше чем ничего. – Напирал Козлов, видимо, решив, что нападение – лучшая защита.
– И что нам делать?
Я неподвижно стоял, наблюдая как Суббота, насвистывая песенку могучими руками заносил в комнату по три ящика за раз.
– Делайте с ней что хотите. – Продолжал упорствовать Козлов. – Теперь это ваша проблема. Пейте, смазывайте царапины. Продавайте, в конце концов. Ведь водка это товар, за которые многие готовы платить.
Я никогда не видел Субботу таким счастливым. И если многих жидкий расчет привел в бешенство, то для основного вратаря Пегаса одноименный напиток служил чем-то вроде волшебного эликсира. Суббота, после двух глотков был готов покорить Рим как настоящий Астерикс.
Водка согревала и снимала стресс, но совершенно не решала моих проблем. Да и не только моих, многие ребята, во главе с Кривоножко все сильнее приближались к бунту. И даже мне становилось понятно, что дни Томаса Майера сочтены. Как бы обидно не было, но команда продолжала сливать тренера. А нам оставалось держаться на плаву, вне зависимости от сил наступившего шторма.
