Будучи высокомерным засранцем, Кривоножко решительно проявлял профессионализм. Он никогда не опаздывал на тренировки и всегда выкладывался на них. В отличии от Чичи, с которым их связывала тесная дружба, Вячеслав не таскался по ночным клубам, воздерживаясь от загулов, пьянок и романтических отвлечений. Он сконцентрировался на игре, с целью вернуться на большие арены в статусе суперзвезды. Для этого приходилось пахать и он исправно делал это до недавнего времени.
Распиханная по всем возможным сусекам водка, замещающая собой зарплату существенно ударила по дисциплине. Некогда цельная команда стала как никогда близка к бунту, обозленная на руководство и беспомощный тренерский штаб, не способный их защитить в кризисное время.
Кривоножко и Чича постоянно нарушали дисциплину. Они приходили на тренировки с большим опозданием, опухшие и помятые, разящие адской смесью перегара и женских духов. И, если Чича обаятельно извинялся, пытаясь все перевести в шутку, то Кривоножко не изменял себе. Он смотрел на всех с высока, указывая, что даже в этой ситуации виноваты все, но только не он. Разумеется, что такое отношение настраивало таймер предстоящего взрыва. Никому не нравилось происходящее и внутри каждого из нас зрело невероятное напряжение, которое, рано или поздно даст о себе знать.
Прохладное утро. Раса еще не сошла с газона, сохраняя бодрую свежесть.Тренировка в самом разгаре. Опоздавший на полчаса Кривоножко распушил павлиний хвост, указывая нам, общипанным курицам, свое место. В одном из эпизодов он сцепляется с Руфусом. Африканец, как аллигатор из реки Нигер, неожиданно выскакивал в нужный момент и вгрызался в мяч мертвой хваткой. Уверенно накручивающий оппонентов Кривоножко уже трижды напоролся на темного стражника и беспомощно терял мяч. От бессилья он махнул локтем в сторону и разбил Руфусу нос. Из широких ноздрей хлынула кровь. Назревала драка, но своевременный свисток судьи остановил бесчинство. Теперь они играют вместе. Руфус прорывается по флангу, Кривоножко просит мяч, но передачи не следует. Спустя минуту ситуация повторяется. Кривоножко открыт, ему можно отдать мяч, чтобы продолжить атаку, но Руфус предпочитает сделать пас Суворову.
–Обезьяна! – Опрометчиво кричит Кривоножко. Руфус кидается на обидчика. Они кубарем катятся по земле.Белые зубы Руфуса готовы сомкнуться на шее, как пасть аллигатора. Да, порой, наши тренировки походили на бойцовский клуб, где только с помощью драки удавалось выпустить пар. С трудом расцепив двух бойцов, тренеры выпроводили обоих.
Однако никакая драка не могла спасти от безденежья. Свалившиеся проблемы неизменно загоняли нас в дальний угол черной комнаты, оставляя наедине с пустотой и набитыми до отказа ящиками водки. Так бы мы и дальше гнили в плену собственных страхов, если бы не предприимчивый Чича. Он никогда не унывал. Даже в безвыходных ситуациях, когда казалось, что весь мир обернулся против тебя он находил повод для улыбки и заставлял улыбаться каждого. Пока мы тихо ненавидели друг друга, просиживая на базе в ожидании чуда, он продолжал шастать по барам. Ночные развлечения не являлись единственной целью, за последние дни он успел найти точки сбыта, куда мы могли бы за пару недель свести скопленную по сусекам продукцию, получив достойный навар. Да, ему пришлось демпинговать, существенно скидывая стандартную цену, но даже с этим, на выходе мы получали живые деньги.
Схема была простой. Днем мы проводили матчи или готовились к ним. А по ночам, по двое, согласно утвержденному графику, вступали на дежурство. Все как со стиральными машинками, только еще интереснее. Каждую ночь клубный автобус наполнялся ящиками спиртного, которое развозилось по восьми ночным клубам города. Водитель тоже был в доле и за небольшую доплату с охотой вступил в наш авантюрный синдикат.
Чича стал настоящим спасителем. На наших глазах он превратился из балагура-затейника в бутлегера времен сухого закона. С сигарой в зубах и модной твидовой шляпе он увлеченно заправлял продажами, как какой-нибудь Аль Капоне. Пикантность происходящего подкреплялась еще и тем, что ночные вылазки осуществлялись в секрете от высшего руководства. Из тренерского штаба о нашем бутлегерстве знал разве что Козлов, да и тот, по этическим причинам закрывал на это глаза. Майер, Тихон и прочие оставались в неведении. С другой стороны, было бы наивно полагать, что мы еще можем делать с их водкой. Не жрать же ее ведрами?
Я наравне со всеми занимался ночными делами, загружая и выгружая ящики со спиртным в подсобки ночных клубов. Работа была не пыльной и привычной, ведь этим же я занимался в Щепкино каких-то полгода назад.
