Я уже говорил, что прозвище «фашист» дали не тому тренеру. Уязвленный глупостями Макар заставил вратаря бегать два часа вокруг поля. И даже когда все уже закончили, Аршак продолжал хлюпать ластами по лужам, под наш неуютный смех. Весь озябший и уставший он еле переплетал ноги. Ласты заплетались и, казалось, что человек-амфибия вот-вот упадет. Громкий тренерский свисток прервал его мучения.
– А теперь ныряй! – Приказал Макар.
Аршак грохнулся в лужу. Грязные брызги разлетелись в стороны. Суббота принес халат и обернул обмякшего от пыток товарища. Мы с Суворовым отстранено наблюдали за устроенным шоу.
– Я всегда говорил, что споры глупое занятие. – Поучительно сказал он.
– Думаю, Аршак этот урок надолго усвоит. – Ответил я. – А ты чего такой радостный? Весь сияешь.
– Я как раз об этом и хотел с вами посоветоваться.
Развязав шнурки, затекшая нога получила прилив крови. Сразу стало легко и я принялся внимательно слушать то, что расскажет Андрей.
– Во-первых, большое вам спасибо, Константин. – Сказал он, пожимая мне руку. – Вы здесь для меня как отец или старший брат. Во всем помогаете и выручаете и я, правда, вам очень за это признателен. И сейчас мне кажется, что нужно двигаться дальше.
– Что ты имеешь ввиду?
– Меня пригласили в Спартак. – Прошептал он, с трудом сдерживая волнение.
Я присвистнул. Сомнений в том, что Андрея пригласят в высшую лигу у меня никогда не было. Он талантливый парень с хорошей скоростью и чувством гола. Но чтобы сразу в Спартак. Это было круто даже для моих ожиданий.
– Серьезно?
– Да. Там сейчас перетрубации. Делают ставку на молодых. Месяц назад после победы в кубке с мамой связался их скаут. А позавчера мы встретились и они хотят видеть меня в составе. Как быть?
– Это же здорово, Андрей! Так чего ты тянешь? Ты уже сообщил нашему руководству?
– Нет конечно. – Он с опаской посмотрел на Пегаса, который продолжал мутузить мешок. – Я боюсь. Я всегда мечтал о Спартаке, и приглашение туда стало настоящим шоком. Мне теперь вдвойне страшно говорить об этом. Вдруг накаркаю.
– Да ладно тебе. За спрос денег не берут. И лучше они от тебя узнают, чем от кого-то еще. Везде ценят искренность и смелость. Тем более, что на кону твоя мечта. Я думаю, что стоит попробовать. Иди.
Я подтолкнул его в сторону Пегаса. Тот продолжал маятником крутиться у мешка. Прижатые к подбородку кулаки, с обтесанными костяшками вылетали как ракеты, взрывались при каждом столкновении с целью.
Я продолжал переобуваться, искоса следя за их разговором. Не было слышно, о чем они говорили. Но Пегас выглядел радушным. Выслушав, ссутулившегося от волнения парнишку, он ущипнул его за щеку и что-то сказал в ответ. Мешок вновь затрясся от пушечных ударов, а Суворов поплыл обратно с понурым видом.
– Ну что? – Спросил я.
– Ничего. – Процедил он сквозь зубы. – Он меня не отпустит.
– А мне показалось… Так у тебя же контракт только до конца года. Потом уйдешь как свободный агент. А у них есть шанс на тебе заработать. Странно.
– Вот и я так сказал. Но Виктор Александрович придерживается иной позиции. Сказал, что я могу играть только за Пегас.
– Бред какой-то! – Возмутился я. – У нас не крепостное право все-таки. Контракт закончится и уйдешь. Пошли они все к черту. Что он тебе сделает. В суд подаст или машину заберет, если еще подарит?
– Нет. – Глаза Суворова трагически заблестели. – Он сказал, что если я, еще хоть раз об этом заикнусь. То утопит меня в Миассе.
Я уже говорил, что за последние месяцы Чича пережил серьезные трансформации. После расставания с возлюбленной он превратился из рубахи-парня в потерянного человека. Лишь тесный контакт с отцом Тихоном вывел заблудшую душу из греховного омута. Кардинально изменив образ жизни,Чича стал совершенно другим, но даже отчужденный от мирской суеты он продолжал играть в футбол и чтил праздники. Свой двадцать седьмой день рождения он праздновал вместе с нами. За импровизированным столом, накрытым прямо в вестибюле, мы сидели тесной компанией одноклубников. Без тренеров и руководства. Только игроки, да и то не все. Поздравить друга пришли лишь самые близкие. Я, Суворов, Суббота, Аршак, да Слава Кривоножко. С последним мы по-прежнему были, что называется, на ножах. Постоянные конфликты и борьба за основу не утихали и на неделю. Но концовка сезона несколько сглаживала углы. Ведь в чемпионате мы уже практически прилипли к пятому месту. Зародившийся еще в начале года конфликт продолжал тлеть, ожидая новых вспышек. Но сейчас, на дне рождения общего товарища, мы предпочитали не замечать друг друга, сохраняя худой мир.
