По какой ты скроена мерке?Чем твой облик манит вдали?Чем ты светишься вечно, церковьПокрова на реке Нерли?Невысокая, небольшая,Так подобрана складно ты,Что во всех навек зароняешьОщущение высоты…Так в округе твой очерк точен,Так ты здесь для всего нужна,Будто создана ты не зодчим,А самой землёй рождена.Среди зелени — белый камень,Луг, деревья, река, кусты.Красноватый закатный пламеньНабежал — и зарделась ты.И глядишь доступно и строго,И слегка синеешь вдали…Видно, предки верили в Бога,Как в простую правду земли.1954<p>Подмосковная платформа в апреле</p>Ещё в лесу зима бела,Но за лесным кварталомУже по улицам селаСтупаешь снегом талым.И ноги ходят вразнобой,И душно без привычкиХодить дорогой зыбкой тойК платформе электрички.Но вот дошёл ты. Благодать.Кругом в воде берёзки.И странно-радостно ступатьНа высохшие доски.Здесь на платформе — май, весна,Пусть тает снег… Но явноДождями вымыта онаИ высохла недавно.1955<p>«Я жил не так уж долго…»</p>Я жил не так уж долго,Но вот мне тридцать лет.Прожить ещё хоть столькоУдастся или нет?Дороже счёт минутам:Ведь каждый новый годБыстрее почему-то,Чем прошлый год, идёт…Бродил я белым светомИ жил среди живых…И был везде поэтом,Не числясь в таковых.Писал стихи, работалИ был уверен в том,Что я своё в два счётаСумею взять потом —Потом, когда событьяПойму и воплощу,Потом, когда я бытомЗаняться захочу.Я жил легко и смело,Бока — не душу мял,А то, что есть пределы,Абстрактно представлял…Но никуда не деться, —Врываясь в мысль и страсть,Неровным стуком сердцеВершит слепую власть.Не так ночами спится,Не так свободна грудь,И надо бы о бытеПодумать как-нибудь.Советуюсь со всеми,Как быть, чтоб мне везло?Но жалко тратить времяНа это ремесло…1956<p>Рассудочность</p>Мороз был — как жара, и свет — как мгла.Все очертанья тень заволокла.Предмет неотличим был от теней.И стал огромным в полутьме — пигмей.И должен был твой разум каждый деньВновь открывать, что значит свет и тень.Что значит ночь и день, и топь и гать…Простые вещи снова открывать.Он осязанье мыслью подтверждал,Он сам с годами вроде чувства стал.Другие наступают времена.С глаз наконец спадает пелена.А ты, как за постыдные грехи,Ругаешь за рассудочность стихи.Но я не рассуждал. Я шёл ко дну.Смотрел вперёд, а видел пелену.Я ослеплён быть мог от молний-стрел.Но я глазами разума смотрел.И повторял, что в небе небо естьИ что земля ещё на месте, здесь.Что тут пучина, ну а там — причал.Так мне мой разум чувства возвращал.Нет! Я на этом до сих пор стою.Пусть мне простят рассудочность мою.1956<p>Трубачи</p>
