Сенера хотела было сказать, что никак не отреагирует, потому что Джеймс сейчас вылетит прочь из этого дома, чтобы больше никогда в него не вернуться, но не успела: на глаза крайне не вовремя показался питомец.
Взвизгнув, девушка вскинула руки, и вокруг неё закрутился ледяной вихрь.
Джеймс едва успел отскочить в сторону. Ледяной луч врезался в пол как раз в то место, где мгновение назад стоял сам журналист. А вот его питомец — питомец! паук размером с собаку! — и глазом не повёл, а продолжил своё уверенное шествие к Сенере, перебирая восемью мохнатыми лапами и издавая странный звук вроде клацанья.
— Убери от меня это, — прошептала девушка, пятясь. — Убери, иначе я за себя не ручаюсь!
Паук остановился совсем рядом… Встал на четыре задние лапы и протянул верхнюю левую, как для рукопожатия. В таком положении он достигал Сенере аж до пояса, и благопристойное поведение нисколечко не вдохновило её — слишком пугающим было восьмиглазое существо. Когда паук, поняв, что потерпел неудачу, попытался этой самой лапой ткнуть Сенеру в руку, чтобы как-нибудь мотивировать её к рукопожатию, она вздрогнула, зажмурилась и медленно сжала ладонью мохнатую конечность.
Её не укусили.
Не загрызли.
Не попытались отравить.
Что ж, возможно, у питомца были шансы вызывать немного меньше негатива, когда к его виду привыкнут. И если к тому времени никто не умрёт от страха.
— Я не это, — тем временем промолвил паук голосом, смутно напоминающим женский. — Я — паучиха Арахна. Просто Джеймс забыл надеть на меня мой розовый бантик, чтобы никто не сомневался, что я — девочка.
— Ах, — усмехнулась Сенера, аж пошатнувшись от неожиданности. — Забыл надеть розовый бантик… Как ты мог, Джеймс, забыть надеть на свою питомицу розовый бантик?
— Я не его питомица, — возразила Арахна, опускаясь на все свои четыре лапы и всё с тем же тихим клацаньем пятясь немного назад — Сенера даже задалась вопросом, умеют ли так делать обыкновенные пауки. — Если быть предельно честной, я смогла бы прокормить себя и его, если б понадобилось…
Учитывая размеры паучихи, Сенера в этом даже не сомневалась.
— А вот он не то что нас обоих — даже себя в порядке держать не в состоянии! — гневно воскликнула Арахна. — Потому, — в её голосе зазвенели какие-то ласковые, сладкие нотки, — я искренне надеюсь, госпожа Сенера, что вы будете влиять на него самым благоприятным образом, и этот союз пойдёт ему на пользу.
Страх перед паучихой медленно, но верно улетучивался. Сенера подозревала, что со временем, когда она несколько привыкнет к этому невообразимому виду и не будет подпрыгивать от тени восьмилапого чудища размером с собаку, то с паучихой сможет даже подружиться. Она, по крайней мере, казалась куда разумнее Джеймса.
Но слова о союзе вызывали подозрения. Причём, судя по тому, как лыбился вредный журналист — Сенера в который раз про себя отметила, что он, зараза, красивый, но от этого в привлекательной голове мозгов и совести больше не станет, — его подобное выражение паучихи вполне устраивало. Он как будто знал, что Арахна что-нибудь подобное скажет.
— В каком смысле "союз"? — ласково уточнила Сенера, всё ещё надеясь, что речь идёт о каких-нибудь рабочих моментах.
Одного пылкого и крайне неуместного при этом взгляда Джеймса было достаточно, чтобы все её хрупкие надежды, что речь идёт всего лишь о сотрудничестве некроманта и владелицы похоронного бюро, рухнули. Теперь Сенера не просто подозревала — она чётко знала, что за её спиной Джеймс Хортон вступил в коварный заговор с Хиллари, и последствия у этого могут быть самые непредсказуемые!
— Ну как сказать… — почесал затылок Джеймс. — Ну… Под союзом имеется некое взаимодействие двоих людей…
— Опять ты со своими журналистскими штучками, — бойко, как настоящий человек, прервала его Арахна. — Ну, союз же! Союз мужчины и женщины, семья, ячейка обще…
— Какая ячейка общества?! — прервала её Сенера. — Какая… Джеймс? — она скрестила руки на груди, причём не для того, чтобы выглядеть очень грозной, а для того, чтобы совершенно случайно не превратить похоронное бюро в ледовое побоище. — Ты ничего не хочешь мне объяснить?
Судя по тому, как журналист сделал шаг назад, объясняться он не планировал.
— Ну как же! — не удержалась Арахна, всё больше напоминавшая не питомца, а заботливую мать, совершенно не понимающую, что ещё умудрился натворить её вредный, бессовестный, но горячо любимый сыночек. — Разве вы не собираетесь пожениться?
— Пожениться? — переспросила Сенера. — Пожениться?! Я не собиралась принимать этого… этого… этого журналиста в своём доме, не говоря уж о том, чтобы выйти за него замуж! И вообще, никто мне ничего не предлагал!
Паучиха так стремительно повернулась к Джеймсу, что даже привыкшему к ней Хортону стало не по себе.
— Ты не сделал госпоже Сенере предложение руки и сердца?! — возмутилась она. — Как ты мог? Ты собираешься жить с ней под одной крышей и позорить приличную девушку?! Ты хочешь испортить ей репутацию? Ты… Ты… Такому, как ты, надо в жёны госпожу Лексен, вот уж она бы тебя воспитала!
