— А вы, гении, — Варген повернулся к двоим не слишком разговорчивым верзилам, всё ещё стоявшим у него за спиной, — не хотите рассказать мне, как этот журналист выбрался из выкопанной вами могилы? Ну, смотрите, как нехорошо вышло, — маг явно был в отличном настроении, и Сенера с ужасом поняла — он действительно не помнил ту их последнюю встречу. — Хортон не только успел сунуть свой нос в своё дело, а ещё и свидетелей ненужных привлечь… Я вот испугал юную госпожу… извините, не знаю, как вас, барышня, — он зловеще улыбнулся, вновь посмотрев на Сенеру. — Одни расстройства! А ведь вы мне подтвердили, что закопали его так далеко, как могли. Что ж, воскрес, что ли?
Сенера ничего не ответила. Она бросилась к Джеймсу, забыв об осторожности и о том, что её могут убить одним прицельным заклинанием. Первая реакция — её излишне громкий вскрик, — стоила ей голоса, но в том ли была основная проблема? Сердце до сих пор колотилось так, словно готово было в ближайшие несколько секунд остановиться, устав от напряжения. Перед глазами всё плыло, и закованный в льды дом превратился для неё в голубовато-белое пятно.
Джеймс не шевелился. Он лежал у стены с закрытыми глазами, и вокруг его груди вились тёмные магические вихри неизвестной Сенере магии. Она вспомнила, как что-то подобное — гадкое, склизкое, даже сквозь толщу льда лёгкими прикосновениями вызывающее тошноту, — копилось в магической трости. Теперь часть черноты поразила Джеймса.
Со стороны можно было подумать, что он просто спит, прислонившись к стене. Сенера не видела, дышал ли журналист, но он так умиротворённо сидел, не шевелился, наконец-то не болтал — а она себе и не представляла, что Джеймс Хортон может не болтать, у него ведь рот просто не закрывался!
— Джеймс, — шепотом позвала она, опускаясь на колени и взяв его за руку. — Джеймс, пожалуйста.
— Деточка, — довольно протянул Варген. — Не стоит так убиваться, — сегодня он был отнюдь не настолько серьёзен, как в прошлый раз. — Этот журналист не стоит девичьих слёз. К тому же, он уже мёртв. Такое количество магии Смерти не выдержит даже самый сильный маг, а ведь это просто какой-то болтун! Он умеет больше разговаривать, чем делать что-то полезное! И я бы сказал, что стиль у него не слишком хорош…
Если б Сенера могла воспринимать реальность чуть более адекватно, она удивилась бы разговорчивости мага, который, как ей казалось, прежде цедил слова сквозь зубы. Но Варген не видел для себя никакой опасности. Он даже подошёл поближе, и верзилы, маячившие за спиной, последовали за ним.
Сенера опёрлась одной рукой о холодную стену, выпустив ладонь Джеймса, и по вертикальной поверхности медленно расползалась корка льда. Магию толкал не холодный расчёт и не самоконтроль, над которым девушка столько работала — она впервые была ведома гневом и каким-то неизвестным ранее чувством тоски и потери. Сенера ведь многих в своей жизни теряла, но была слишком маленькой, чтобы понять, куда подевалась мама, и слишком не жаловала отца, чтобы рыдать по нему больше положенного. Но Джеймс, этот проклятый журналист-некромант, за какие-то два дня действительно сумел пролезть в её сердце.
А теперь лежал, мёртвый.
— Я думаю, — протянул Варген, — убивать вас, барышня, нет никакого толку. Такое хорошенькое личико и такая ладная фигурка… Возможно, существует более приятный вариант избавления от лишнего свидетеля. Менее кровавый.
Он вскинул свою трость ещё раз, и Сенера запоздало осознала, что не сможет колдовать второй рукой, а та, которую она приложила к стене, от неосторожности буквально вмёрзла в собственное колдовство. Да, магия, покоряясь хозяйке, стремительно таяла — холод переходил в слёзы, и Сенера вдруг почувствовала, как замерзают на её лице крохотные капельки льда, — но всё равно это происходило недостаточно быстро, чтобы у неё был шанс хоть как-нибудь защититься.
Чернота выстрелила из трости — Сенере показалось, что время замедлилось, и она могла наблюдать за сгустком, плывущим к ней, — и стремительно оплетала всё пространство вокруг. Сквозь чернильную пелену можно было увидеть мерзкую улыбку Варгена, предвкушающего, возможно, очередной свой способ избавиться от лишнего свидетеля — так ведь он выразился?
Сенера зажмурилась на мгновение, не желая наблюдать за магией, а когда открыла глаза — поняла, что ничего не произошло.
Сгусток темноты, клокотавший в воздухе, медленно подплыл к Джеймсу и впитался ему в грудь.
Он, до сих пор не шевелившийся, вдруг открыл глаза, а на губах заиграла довольная, хотя и слабая, как показалось Сенере, улыбка.
— А я вот думаю, — прохрипел он. — Каким же это надо быть идиотом, чтобы выстрелить в некроманта магией смерти?
Он попытался сесть удобнее и внимательно посмотрел на Варгена.
