Сониата же строила иные планы, мечтая породниться с Наитемнейшим. Наивная, она полагала, что добилась любви принца, хотя тот всего лишь выбрал её в очередные игрушки. Сердце Ионафана навеки унесла с собой Синтия. После её гибели он заводил лишь любовниц и отвергал все кандидатуры невест.
Устав ждать, Ионафан притянул к себе леди и впился поцелуем в губы. Пальцы легко нашли шнуровку платья и потянули за неё. Красавица ахнула, затрепетала крыльями, когда принц подмял её под себя.
Дальнейшего развития событий не последовало. Сониата заверещала, указывая на вход в беседку. Ионафан обернулся и увидел императора.
— Прошу прощения, леди, — холодно произнёс Темнейший, игнорируя принца, — но ваш кавалер задолжал мне жизнь. Оставьте нас.
— Да как ты смеешь! — придя в себя от неожиданности, ответил Ионафан.
Встав, принц подбоченился, в упор глядя на императора.
Воспользовавшись моментом, Сониата сбежала.
Темнейший вскинул брови и прошипел:
— Ещ-щ-щё как с-с смею! За кровь Эверенас-с-са. Ты доигралс-с-ся!
Ионафан вздрогнул и метнулся к стенке беседки. Перемахнув через бортик, он занял боевую стойку и, сверкая глазами, выпалил:
— Было бы кого жалеть! Квартерона, сына полукровки и эльфийки. А я — чистокровный демон, сын Наитемнейшего. Думал, не отомщу тебе и твоему дружку за бесчестие.
— Мрак тебе могилой, — прищурился император.
Ионафан хотел ответить, но не смог. Дикая боль скрутила его, магия оторвала от земли и швырнула к ногам Темнейшего. Принц едва успел сгруппироваться, защищая горло и сердце, когда крылья императора вонзились в тело. Взвыв, Ионафан переместил себя в другую часть сада и поспешил призвать меч. Однако он недооценил Темнейшего. Тот нанёс удар прежде, чем пальцы принца сжали рукоять.
Густая кровь брызнула на цветы. Отрубленная кисть извивалась как змея.
Ионафан взлетел, надеясь выиграть воздушное единоборство, но и там потерпел поражение.
С трудом уворачиваясь от крыльев императора, принц воспользовался магией. Сноп зелёных искр сорвался с пальцев уцелевшей руки, но не причинил Темнейшему вреда.
Император расхохотался, скаля клыки: «Ты всегда недооценивал полукровок, Наф, и переоценивал собственные силы».
Сообразив, во что ввязался, Ионафан понял — спасти его может только заступничество старшей сестры или отца. Но связаться с ними или долететь до дворца не было никакой возможности: израненный принц с трудом держался в воздухе. Крылья превратились в лохмотья, защитный амулет покрылся трещинами, не в силах отражать всё новые магические удары.
Темнейший видел страх в глазах жертвы и упивался им. Ноздри императора раздулись, губы ощущали солоноватый привкус мести на губах. Ещё минута игры — и Джаравел одним ударом снесёт Ионафану голову, а после сломает позвоночник и выпьет досуха. Тогда и только тогда сын упокоится с миром.
Меч загудел от разрывавшей его силы.
Принц отчаянно метнул в сторону императора сгусток демонического разумного огня, а, следом за ним, замаскировав, подарок из подлого, но смертоносного арсенала. Дрожащие губы шептали проклятие, торопясь успеть до того, как тело расстанется с душой.
Темнейший зашипел: Ионафан ранил его, и, рассвирепев, мельницей закрутил меч.
Уловив неладное, а именно предпоследние слова «Смердящего трупа», император взмыл вверх и в сторону, чтобы проклятие не накрыло его — помешать принцу он не мог. Манёвр удался: Ионафан не успел вплести в вязь слов имя, и проклятие сорвалось бесцельным, поражающим любого в пределах двадцати футов. Темнейшего оно не достало, опало у кончиков сапог.
Регенерация затянула императору рану на плече, полностью вернула подвижность второй руке. И Ионафан в полной мере ощутил на себе все последствия этого.
Принц полетел на землю. Отрубленные крылья упали чуть позже.
Одуревший от боли, Ионафан рванул амулет и закричал, получив сокрушительный удар по голове. Кровь брызнула из рассечённого когтями лба, волосы мгновенно слиплись, ушные раковины наполнились сукровицей.
Прижимая ладонь к лицу, пытаясь спасти зрение, Ионафан перекатился по земле.
Император приземлился рядом, оскалился и, пропев: «Удачи во Мраке, братец!», занёс руку для предпоследнего удара. Последний — для уверенности, что труп не восстанет.
Клинок, будто плотоядно облизнувшись — так исказились его очертания, — устремился к горлу Ионафана. Металл легко разрезал кожу и сухожилия, впился в позвонки, но раздробить их не успел: руку Темнейшего сжала другая рука и заставила вытащить меч из фонтанировавшего кровью горла.
— Джаравел, успокойся! — вкрадчиво произнёс низкий голос.
— Успокойся?! — император вырвал ладонь и описал мечом круг, заставив отпрянуть даже Наитемнейшего. — Твой младший сынок сдохнет! Не сегодня, так завтра. Он посмел забрать чужую жизнь.
— И ты ничего не сделаешь, отец?! — лицо склонившейся над бившимся в конвульсиях Ионафаном демоницы исказила гримаса ярости. — Он почти убил его!
— Полагаешь, не имел права, Бригиатта? — свистящим шёпотом поинтересовался Темнейший. — Или для тебя мои дети — выродки, которых позволено безнаказанно убивать?
