Огневолосая зеленоглазая демоница поднялась и изумлённо взглянула на императора. Диадема, венчавшая её голову, съехала и держалась на одном из рогов. Парадное парчовое платье безнадёжно испортили пятна крови. Но даже в таком виде Бригиатта умудрялась сохранять королевское достоинство. Старшая среди детей Наинтемнейшего, несмотря на принадлежность к женскому полу, она пользовалась всеобщим уважением. Недаром именно ей отец подарил второй перстень с «Забвением роз».
Бригиатта молчала, не в силах поверить в услышанное.
Воспользовавшись заминкой, император решил довести дело до конца, но Наитемнейший заломил ему руки за спину и, с трудом удерживая в захвате, приказал дочери:
— Позаботься о брате.
Император шипел, прожигая Ионафана глазами. Бурлившая в крови ярость не находила выхода. Наитемнейшему приходилось прикладывать усилия, чтобы не позволить внучатому племяннику вырваться. Он был силён и по мощи превосходил многих сыновей повелителя демонов.
— Пустите, дядя, я всё равно его распотрошу!
— Джаравел, остынь, я разберусь. Ради меня, успокойся. Ради моей воли, — Наитемнейший выделил голосом последнюю фразу.
Но император не сдавался и рывком вернул себе свободу.
Столпившиеся вокруг демоны ахнули: такое они видели впервые.
Развернувшись к хмурому Наитемнейшему, император смело глянул ему в глаза и заявил:
— Месть крови выше вашей воли, дядя, при всём к вам уважении. Захотите потом покарать — ваше право, но сейчас я в своём.
Пальцы императора коснулись перстня с розами, а взгляд сфокусировался на лежавшем на носилках Ионафане. Наитемнейший не успел помешать: проклятие сорвалось, а император пребывал вне досягаемости пальцев сиятельного родственника.
Наинтемнейший сложил руки на груди. Вспыхнули перстни на пальцах, затрепетали крылья за спиной.
— Джаравел, не зли меня, не заставляй приказывать, — прогремел голос повелителя демонов. — Я владыка Лунного мира, и только мне дозволено карать. Ионафан понесёт наказание, клянусь глазами Бездны!
Император ответил гробовым молчанием, лишь убрал меч в ножны.
Расталкивая собравшихся, вперёд вышла седовласая демоница во вдовьем наряде. Бегло оценив накалившуюся обстановку, она мягко произнесла, обращаясь к Наитемнейшему:
— Позволь мне с ним поговорить? Жерон — умненький мальчик, он успокоится. Не надо давить на него, Ансус, всё равно не сломаешь. Он тебя уважает, но не боится. Не унижай мальчика, не наживай врага.
Наитемнейший кивнул и улыбнулся:
— Хорошо, матушка.
Владычица вернула улыбку и медленно, потому как быстро уже не позволяли годы, направилась к императору. Стоило ей протянуть руку, как он тут же опустился, встал на одно колено и приложился губами к морщинистой ладони.
— Да перестань ты, Жерон, я тебе не чужая! — рассмеялась демоница и ласково потрепала Темнейшего по волосам. — У, как вырос, клыкастенький мой! Успокойся, мой умный, хороший мальчик. Совсем как отец… нет, как мой сынок, твой дедушка. И характер-то тот же, зубастенький мой, и красота, и сила. Чем не правитель? А правителю иногда прощать надо и эмоциям не поддаваться. Да, чудо моё разноглазое?
Владычица, продолжая сюсюкать, заключила императора в объятия. Тот и не думал вырываться или перебивать демоницу, позволил ей чмокнуть себя в лоб и заплести волосы в косичку. Выражение лица Темнейшего тоже изменилось: он действительно успокоился.
Подняв прабабушку на руки, император бережно усадил её в принесённое придворными кресло и встал рядом.
Наитемнейший обиженно засопел: внучатый племянник лишил его законного места. Но препираться при свидетелях было ниже достоинства повелителя.
— Наф — сволочь редкостная, согласна, — неожиданно резко произнесла Владычица. — Правильно сделал, что проклял. Ведь проклял, надеюсь?
Император кивнул.
— Вот и хорошо, не снимай. Нет у меня больше внука.
Демоница сплюнула на землю и растёрла плевок каблуком.
— Матушка… — начал было Наитемнейший, но умолк, наткнувшись на жёсткий взгляд Владычицы.
— Молчи, Анарфус! — в голосе демоницы прорезался рык. — Не я, а ты вырастил такого сына. Он преступил закон и понёс наказание в честном поединке. Обсуждать нечего! Иди, позаботься о погребении.
— А мы с тобой, — тон Владычицы вновь сочился теплом и любовью, теми же, что и во взоре, обращённом на императора, — поболтаем. Я тебя сколько веков не видела? Совсем забыл старушку!
Темнейший покаянно вздохнул и уселся у ног Владычицы.
Повелитель демонов же удалился хоронить Иоанафана. Проклятие было уже не обратить.
Вивиен ФасхХавел, Владычица, утопала в звериных шкурах кресла и маленькими глотками пила из старинного гранёного фужера рубиновое вино.
Весело потрескивало пламя камина, играя с прикорнувшим у решётки гулем. Тот испуганно жался к ногам демоницы. Та улыбалась и отпихивала его обратно.
— Для кого вы прикармливаете этого падальщика? — стоявший у камина император дал гулю пинка, и тот с воем забился под кресло Владычицы.
Гули традиционно селились вокруг погостов и недаром звались кладбищенскими шакалами. Их не уважала даже нечисть, не говоря о людях и высших тёмных. Уродливые, с облезлой шерстью, они вызывали брезгливость.
