Темнейший мгновенно переместился в кресло, приняв позу властителя. Судя по заходившим по щекам желвакам, он прибывал в ярости, однако ничего не предпринимал.
— Я сам её осмотрю, — предупредил магистр. — И хорошо бы твои подданные просто кровь пили. Если кто-то из них осчастливил Асканию клыкастым полукровкой…
— Что ты сделаешь мне? — от рыка императора содрогнулись стены.
Темнейший вскочил и ухватил Асвариуса за шиворот. Магистр приготовился дать отпор разъярённому демону, но тот только ощерился и сразу отпустил.
— Да, Аскания побывала в гостях у клана Вечности, — император потянулся к шнуру для вызова слуг, дёрнул и хмуро приказал: — Пинту крови.
Магистра передёрнуло от мысли, что точно так же, как сейчас, Темнейший мог пить Асканию.
Почувствовав на себе тяжёлый взгляд бывшего друга, император вытер губы и предложил прямо сейчас привести тёмную эльфийку.
— Разумно, что ты теперь мне не веришь, — с тоской протянул Темнейший. — Роду Асварус заплатят за ошибку, и золотом, и воскрешением мёртвых. Тех, у кого осталась душа. И, — император помедлил, — я дам им больше, нежели они потеряли, — родство с родом ФасхХавел. Выбирай любую из дочерей. Приглянётся сестра — тоже отдам.
Магистр рассмеялся и покачал головой:
— Кого ты там воскресишь? Жертв аромитов или тех, кем закусили твои родственники? И дочерей оставь при себе. Или Аскания так плоха, что хочешь подменить её другой?
Император провёл пальцем по веку, с шумом втянул воздух, но промолчал.
Темнейший старательно избегал смотреть в глаза магистру и вновь повернулся к нему спиной, чтобы Асварус не мог увидеть выражение его лица. Крылья сложились и повисли. Правая рука обхватила левую, сжав запястье.
Магистр подозревал худшее и сожалел, что не захватил огненного меча. Желая разрешить сомнения, он напрямую спросил:
— Она при смерти?
Император махнул рукой. Воздух перед лицом Асваруса сгустился, превратившись в зеркало. В нём отразились знакомые черты.
Аскания лежала на кровати. Тёмная кожа побелела, глаза впали. Дроу исхудала и погрустнела. Руки испещряли повязки, а шею прикрывала бархотка. Магистр догадывался — следы зубов украсили и ноги сестры.
— Это так с ней всё хорошо?! — не выдержав, взорвался Асварус, разбив ударом ладони вязь колдовства.
— Было хуже, — пожал плечами император, ещё крепче сцепив руки за спиной. — В подземелье несладко. Что и как с ней делали, меня не интересовало, лишь бы оставалась живой.
— Знаешь, — пробормотал магистр, ткнув кончиком волшебной палочки в спину Темнейшего, — так хочется дать тебе хотя бы пощёчину, но не желаю разжигать войны. Поэтому просто скажу: «Ты сволочь».
— Она ничего не помнит, — Темнейший развернулся к Асварусу и отобрал палочку. — И не начинай снова, Ролейн! Я же сказал, Аскания получит щедрый подарок. За такой подралась бы половина моих родственников. И от брака так опрометчиво не отказывайся. Тронуть моего зятя сродни самоубийству. Да и твои дети окажутся в непосредственной близости от трона Империи, а, может, и на троне.
— От смерти и боли не откупишься, — возразил магистр. — Я не собираюсь ссориться, но надеялся услышать хоть слово раскаянья…
Император молча всучил в руки Асварусу палочку, издал неопределённый звук — нечто среднее между стоном и шипением, и сел в кресло. Раскрылись крылья, словно стеной, отгородив Темнейшего от магистра. Но тот не собирался уходить, с немым укором нависнув над императором.
Сначала Асварус хотел в раздражении одарить Темнейшего атакующим заклинанием, но сдержался. В прошлый раз, когда магистр не совладал с чувствами, дело приняло самый дурной оборот. Асварус не собирался больше совершать ошибок и, сделав пару глубоких вздохов, унял бурлившие в душе чувства. Аскания жива — это самое главное. Если Темнейший не лгал, сестра действительно никогда не вспомнит о пережитом кошмаре.
Магистр поимённо вспомнил всех жертв Джаравела ФасхХавела и ещё раз попытался заглянуть в лицо Темнейшему. Тот по-прежнему не двигался, надёжно укрытый крыльями.
— А если б это была твоя сестра? — магистр вновь пожалел о давней встрече на болотах, убрал палочку и подошёл к двери. — Вели проводить меня к Аскании. Я забираю её. Подарки оставь себе.
— Это был мой сын, — глухо возразил император и сложил крылья. Взгляд скользнул мимо Асваруса и упёрся в стену. — И я мог приказать убить… Да, я сволочь, Ролейн, но ты поступил бы так же.
— Джаравел…
— Да извини ты, подавись! — с небывалой яростью выпалил Темнейший и чиркнул ногтем по подбородку. — Я в жизни ни перед кем не унижался. Хорошо, если поклянёшься, что сохранишь всё в тайне, то… Учти, второй раз повторять не стану!
Магистр хотел возразить, что ему не нужно и первого, но не успел.
— Тебе тоже есть, за что просить прощения, — император встал, остановился напротив Асваруса и мотнул головой. Зрачки Темнейшего вытеснили радужку. — Хорошо, сделаю это первым. Извини. Что возможно, я исправлю.
Темнейший с шумом втянул воздух и, сделав видимое усилие над собой, опустился перед магистром на одно колено. Замер, нервно сжимая и разжимая кулаки и кусая губы, и вскочил, будто ошпаренный.
