В ночь на 4 октября 1957 года, через пару месяцев после того, как «Марк I» приступил к работе – впрочем, поначалу работа шла туго, и проект увяз в долгах, – Советский Союз запустил первый искусственный спутник Земли. Внезапно выяснилось, что огромная «тарелка» радиотелескопа, способная как принимать, так и посылать сигналы и изначально предназначенная для исследования космических лучей, метеоров и Луны, оказалась единственным на Земле инструментом, который мог отследить в радиодиапазоне – в режиме радара – полет основной ступени межконтинентальной баллистической ракеты R-7, которая несла спутник и сама вышла вместе с ним на околоземную орбиту. В сгущавшихся сумерках какой-нибудь звездочет, всматривавшийся в небо, мог разглядеть высоко над головой яркую искорку пересекавшего небо спутника, отражавшего свет заходящего солнца. Радиолюбитель легко мог поймать посылавшиеся спутником знаменитые «бип-бип» на частоте 20 005 МГц. Но лишь «Марк I» способен был зарегистрировать радиоэхо, отражавшееся от корпуса ракеты.
Нечего было и думать отказаться от этой задачи: от ее решения зависели международный престиж Англии и интересы всего мира. 7 октября закипела работа; 11 октября появились первые признаки успеха; 12 октября получены триумфальные результаты. Вот отчет Ловелла об этом дне:
Вскоре «Марк I» (который Ловелл непочтительно прозвал «тазом» и который позже был переименован в телескоп Ловелла) вместе с еще одним телескопом, установленным на Джодрелл-Бэнк, стал незаменимым для контроля телеметрии первых советских и американских космических зондов. Во время «космической гонки» участие обсерватории в подтверждении телеметрических данных по заявкам как США, так и СССР сыграло огромную роль в привлечении столь необходимых фондов и таким образом послужило развитию чисто научных программ обсерватории[300]. Неаппетитная сделка? Нет, реалистический прагматизм.
В первый день 1958 года Ловелл получил телеграмму из Москвы: «Желаем успехов в вашей работе. Благодарим за работы со спутником». Вскоре работы со спутниками прибавилось: от Советского Союза последовали просьбы об участии в сопровождении новых советских зондов пионерских серий «Луна» (так называемых «Лунников») и «Венера», посланных к соответствующим планетам. Столкнувшись с открытым международным скепсисом по поводу зонда «Луна-1» (многие считали, что никакого запуска 2 января 1959 года в действительности не было) и расстроенные тем, что в Джодрелл-Бэнк не смогли его запеленговать (космический аппарат промахнулся мимо Луны более чем на два ее диаметра), через час после запуска «Луны-1» русские послали в Джодрелл-Бэнк телекс с частотой передатчика и точными координатами своего следующего лунного зонда «Луна-2». Они хотели, чтобы в Джодрелл-Бэнк независимо подтвердили запланированную программой полета посадку на Луну.
