В контексте единой, широкой, унифицированной космической программы, какой ее видел Джонсон (и Кеннеди), Вьетнамская война не просто давала NASA и Пентагону шанс для сотрудничества, но делала такое сотрудничество необходимым. Одно только название составленного в 1964 году объединенного документа NASA/USAF, о котором рассказывает военный историк Шон Кэлик в своей книге «Президенты США и милитаризация космоса в 1946–1967 годах», ясно демонстрирует военные преимущества открытых границ между космосом военным и гражданским: «Сводка предложений, внесенных персоналом штаб-квартиры NASA в отношении идей, которые могут найти применение в войне в Юго-Восточной Азии». Среди возможностей, предложенных соавторами документа, – спутники, способные идентифицировать «текущее состояние облачности, синхронизировать сообщения о высоте самолетов и локализовать местонахождение сбитых летчиков», и исследования «сверхчувствительных сейсмических датчиков, портативных источников питания и инфракрасных технологий». К середине 1960-х инфракрасные детекторы, такие как танковые прожекторы и первые ручные приборы ночного видения, начали применяться в американской войне с коммунизмом во Вьетнаме, Лаосе и Камбодже.
А вне полей сражения стали появляться новые опасности для космических кораблей. Любому космическому аппарату, военному или гражданскому, американскому или советскому, стала угрожать возможность столкнуться с орбитальными обломками. Благодаря проведенной в 1962 году «операции Фишбол» – серии американских высотных ядерных испытаний, выполненных при помощи ракет, – мы узнали, что возникающие при взрывах кратковременные электромагнитные импульсы способны временно парализовать работу неэкранированных спутников разведки и связи, а более долгоживущая радиация проникает в верхнюю атмосферу, что еще увеличивает и без того высокий риск пилотируемых космических полетов. На земной поверхности даже не заправленная топливом ракета на стартовой площадке могла внезапно стать местом катастрофы. Во время репетиции запуска корабля «Аполлон-1» 27 января 1967 года трое астронавтов задохнулись за несколько секунд – случайная электрическая искра мгновенно воспламенила чисто кислородную атмосферу в герметически закрытой капсуле, отчего загорелась нейлоновая сетка внутренней обшивки, застежки скафандров на «липучках» и полиуретановая пеноизоляция кабины.
Любому ясно, что быть президентом Соединенных Штатов, особенно в военное время, – работа не для слабонервных. Беспокойное президентство Джонсона было отмечено войной, в целесообразности которой многие сомневались, общественными потрясениями, но также пионерскими программами социальной защиты и техническими триумфами. Подобно своим предшественникам и преемникам, в космических делах он пытался усидеть на двух стульях, не упуская ни одного из противоречивых аспектов космической экспансии. Оставаясь в рамках американской послевоенной практики «технологического антикоммунизма», он отстаивал подход, который Уолтер Макдугалл называл «благотворным двуличием научного сотрудничества и инженерного соперничества». Поддержка Джонсоном высокотехнологичных средств военной разведки и публичное признание им успеха испытаний системы ASAT послужили страховкой для мирных инициатив. Он считал, что интересы национальной безопасности требуют присутствия в космосе военных, но отсутствия там орбитального оружия.
