Линдону Джонсону не требовался вводный курс в хитросплетения космической политики, когда 22 ноября 1963 года, после убийства Кеннеди, он занял пост президента США. При Эйзенхауэре он возглавлял сенатский подкомитет по спутниковым и ракетным программам. Будучи вице-президентом при Кеннеди, он председательствовал в Национальном совете по авиации и космосу, а также во многих других космических и оборонных комитетах. В целом позицию Джонсона можно было сформулировать его же словами: «мы не можем быть первыми на Земле и вторыми в космосе»[393]. О влиятельности Джонсона в этой области можно судить хотя бы по тому, что в 1961 году его родной штат Техас был выбран местом размещения Центра управления пилотируемыми космическими полетами NASA (ныне Космический центр им. Джонсона), где базируется американский отряд астронавтов и Центр управления полетами в Хьюстоне.
После спутника идея о том, что технические достижения – прямой путь к высокому престижу и к первенству среди народов, стала настоящей мантрой. Но престиж может быть и результатом преимуществ господствующего положения: он может приобретаться сотрудничеством с равными по положению или помощью тех, кто в ней нуждается. Джонсон использовал оба эти пути. Его концепция технического прогресса включала не только господство в космосе, но и практическое применение науки для нужд цивилизации. Он хотел, чтобы на Земле был более чистый воздух, более простой доступ к питьевой воде и меньше пестицидов. В свое время президент Эйзенхауэр пытался сгладить впечатление приближающегося ядерного кошмара и тревогу при виде растущего в результате усилий его администрации ядерного арсенала с помощью проектов «Мирный атом» (Atoms for Peace)[394] и «Лемех» (Plowshare)[395]. Президент Джонсон подписал Закон о контроле за использованием пестицидов и дал старт программе «Вода для мира».
В отношении ядерных вооружений и других видов оружия массового уничтожения Джонсон разделял позицию Кеннеди: наземные системы вооружений не являются космическим оружием, даже если активное функционирование их целей и в конечном счете их уничтожение происходят в космическом пространстве. Дело заключалась в том, что нашей стороне требовались средства защиты от космического оружия другой стороны, и мы организовали эту защиту с помощью оружия, которое не болталось без дела на орбите, то есть провели милитаризацию космоса без милитаризации космоса. Придерживаясь этой линии поведения, Соединенные Штаты настаивали, что она – в отличие от опасной линии, избранной другой стороной, предположительно стремящейся к «мировому господству»[396], – уважает и оберегает спокойствие и священную неприкосновенность космоса. Закрепленное в «Договоре о космосе» 1967 года, это различие между оружием наземного и космического базирования, хотя и оставалось спорным, все же позволило на протяжении пары десятилетий сохранять в мире относительное спокойствие, подобно тому как это сделали Договор о частичном запрещении испытаний ядерного оружия 1963 года или Договор об ограничении систем противоракетной обороны 1972 года.
___________________
Еще в свою бытность сенатором Джонсон хотел, чтобы американская армия могла защищать свободу во всем мире. Во время обсуждения Национального закона США об аэронавтике и исследованию космического пространства, принятого в 1958 году, он как глава Специального сенатского комитета по космосу и астронавтике руководил подготовкой доклада, в котором провозглашалось:
