Мисс Левин проявила неудержимое любопытство. Ее заинтересовало, откуда у нас столько набросков к более поздним картинам Хоппера. Совершенно правильно предположила, что они не могли храниться на чердаке в Найаке вместе с юношескими рисунками Эдварда. Моя жена в качестве объяснения предложила такую версию: «Преподобный Санборн – наследник Хоппера, поэтому после отправки живописи в Музей Уитни ему разрешили купить вещи из мастерской в Нью-Йорке. Все оценили в сумму немного больше ста долларов. Мы воспользовались возможностью и приобрели голландский книжный шкаф и секретер. И когда стали сдвигать и заглянули под них, то обнаружили вот это». Мисс Левин, казалось, устроило это объяснение.
Затем она нагрянула к нам в Мельбурн-Бич, штат Флорида, где я держал большую часть коллекции Хоппера. Привезла за счет музея профессионального фотографа, чтобы заснять для каталога каждую работу. Тем самым она подтверждала их подлинность для потомства. То есть делала именно то, чего я от нее ждал.
Той же зимой Лоренс Флейшман из Галереи Кеннеди организовал выставку живописи Эдварда Хоппера. Все ранние работы и некоторые более поздние рисунки были из моей коллекции. Он добавил купленное где-то еще, не отметив в своем каталоге моих выдающихся заслуг. Это меня возмутило, и я решил больше не иметь с ним дел. Он упомянул о мисс Левин и Ллойде Гудриче, который проводил выставки Хоппера в Музее Уитни. А обо мне ни слова.
Когда в 1979 году мисс Левин затеяла в Музее Уитни свою первую выставку Эдварда Хоппера, я предоставил ей из своей коллекции много иллюстраций и рисунков. Из тех, что спас с чердака в Найаке, когда ими больше никто не интересовался. Меня удивило, что, выразив благодарность, она не отметила, что я был другом Эдварда и Джо, а ведь я ей об этом говорил. Кажется, она с самого начала не поверила мне. В таком случае с какой стати мне делиться с ней документами Хоппера, как она просила?
Я сохранил для своей коллекции все его семейные фотографии и документы с чердака. У меня есть письма, которые он посылал родным из Парижа, и иллюстрированное письмо, отправленное матери в 1925 году из Санта-Фе, куда они с Джо ездили вскоре после свадьбы. Еще я сохранил два журнала учета Хоппера, один из которых продал Галерее Кеннеди. Потом узнал, что Ллойд Гудрич отдал Музею Уитни те, что достались ему в соответствии с завещанием Джо. Два же моих в наследстве Эдварда никогда не фигурировали.
В 1980 году мисс Левин открыла свою вторую большую выставку в Музее Уитни «Эдвард Хоппер: искусство и художник». И снова, на мой взгляд, не оценила проделанную мною огромную работу по спасению его наследия. Я все-таки предоставил ей несколько писем и документов, и она цитировала их и даже ксерокопировала текст, не получив на то моего разрешения. Я отправился к ее начальнику, директору музея Тому Армстронгу. Он хотел получить главный регистрационный журнал, который по-прежнему находился у меня.
– Это можно обсудить, – ответил я.
Оказалось, мисс Левин заявила боссу, что свою коллекцию я украл с чердака дома в Найаке и из мастерской Хоппера. Мы договорились с Армстронгом, что это никогда не станет достоянием общественности. Он пообещал уволить мисс Левин, если я отдам журнал и кое-что еще. Мы заключили сделку. Все остальное, как говорится, дело прошлое. Моя роль коллекционера Эдварда Хоппера гарантирована и не подвергается сомнению. Дети и внуки позаботятся о моем наследии.
Артайр Р. Саборн-младший умер 18 ноября 2007 года в своем доме в Селебрейшн, штат Флорида, в возрасте 91 года. Из всех, кто был упомянут в этом рассказе, в живых остается только автор.
