Митю словно толкнуло изнутри — он прыгнул следом, пытаясь поймать мальчишку за край пузырящейся рубахи… Пальцы схватили воздух.
— Ингвар, держите ее! — Митя толкнул визжащую фрау Цецилию в объятия выскочившего во двор Штольца. — Сообщите в полицию… Нет, лучше сразу отцу! Из дома до его приезда никого не выпускать!
— Как я это сделаю? — хватая фрау в охапку, заорал Ингвар.
— Как угодно! — гаркнул Митя, срываясь в погоню. Не зря же мальчишка убегает — его непременно надо поймать!
Митя выскочил на улицу и завертелся на месте, как потерявший след охотничий пес. Мальчишки не было! Улочка, неширокая, но прямая, далеко просматривалась в обе стороны… но нигде — ни вправо, ни влево — не видно было улепетывающей юркой фигурки в серой от старости рубахе. Разве что у самых стен домов ползло подозрительное облачко тумана…
Наверное, дай себе Митя хоть минуту подумать, он бы строго и логично рассудил, что туман подозрительным быть никак не может. Но нос все еще забивал запах смерти и крови, а голову туманило злым азартом. Широко расставив руки, будто для объятий, он ринулся прямиком на облачко. Туман испуганно взвизгнул — и рванул прочь.
— Чвяк, чвяк, чвяк! — покрывающая улицу грязь зачавкала, в ней на мгновение появились следы сапог — маленькие, будто женские или детские… и тут же исчезали, но Мите этого было довольно — он кинулся следом.
Поскользнулся, едва не пропахав носом лужу, выровнялся. Азарт никуда не делся, но теперь он окатывал изнутри ледяной волной. На Митю вдруг нахлынуло спокойствие: застывшая перед мысленным взором картинка — остановившийся взгляд убитой девушки, ее разорванная когтями спина — отступили, канув в глубины памяти, и освобождая место тому, что нужно было здесь и сейчас. Взор не обострился, а словно бы стал четче, мгновенно подмечая множество деталей. Улочка была грязной и неустроенной, но по-другому, чем та, на которой стоял «Модный домъ». Там все строилось — здесь все разрушалось. Стены домов выглядели облезлыми не потому, что на них не успели нанести штукатурку, а потому, что она давно осыпалась. Подошвы Митиных сапог разъезжались в грязи.
Он перешел на ровный размеренный бег — точно как учил младший из его дядюшек Белозерских, страстный охотник. Облачко все также стремительно неслось вперед, туман развевался серым шлейфом. Митя начал отставать, но ускоряться не стал, задышал четко, размеренно. Жáра августовского солнца он не чувствовал, и ни выдохнутый им клуб морозного воздуха, ни легкий ледок, прихватывающий грязь прямо под ногами, его почему-то не удивили. Губы растянулись в холодной злой улыбке — от стремительно улепетывающего туманного облачка оторвался пушистый клок… развеялся… второй… третий… оставляя посреди улицы удирающего мальчишку! Тот оглянулся, снова взвизгнул, завидев преследователя, и помчался, как заяц. Рубашка и порты вздулись пузырями, не поспевая за ним. Извернувшись вьюном мальчишка ринулся в узкую, едва ребенку пролезть, щель между похожими на оплывшие сугробы домишками. Ввинтился в нее, как червяк в землю.
Митя подпрыгнул. Пальцы легко зацепились за нависающей конёк крыши. Мимолетно пожалел об оставленных в «Модном доме» перчатках — больно! Но тело уже качнулось, сапог оттолкнулся от обвисшей ставни, и Митя забросил себя на крышу. Побежал по сыплющейся из-под ног старой черепице.
— А-а-а! — вывинтившийся из щели мальчишка кубарем покатился по земле — рухнувшись сверху кусок черепицы едва не разбил ему голову. Следом с низенькой крыши на него прыгнул Митя.
— А-а-а! — теперь завопил Митя — земля больно толкнула в пятки, он не удержался, рухнул вперед… прямиком отползающему мальчишке на ноги.
— Данг! — вроде бы небольшая подошва вдруг заслонила свет, остро блеснула металлическая подковка на каблуке… В глазах словно вспыхнуло огнем. Митя заорал и обеими руками вцепился в мальчишке в сапог. Сапог задергался в его руках, будто живая щука билась, и… обвис, будто дохлая. Митя вскочил — впереди, припадая на босую ногу, все также бежал мальчишка… сапог остался у Мити в руках. Он отшвырнул сапог и снова ринулся в погоню.
Они выскочили на новую улочку. Из замызганного домишка с намалеванной на вывеске рюмкой вывалились двое мужиков… мимо которых с воплем и пронесся мальчишка:
— Дяденьки-и, спаситя-я-я! За мной шпик полицейский гонится!
— Шпик? Де? — башка мужика повернулась на широких плечах — как орудийная башня на корабле-броненосце… и его глаза уперлись в Митю точно сдвоенные стволы. — Бей шпиков! — прохрипел он и тяжеловесной трусцой ринулся наперерез.
