Лежащий Митя запрокинул голову. Прямо над ним нависал скат крыши, с которой они свалились… и изрядный кусок водосточного желоба, болтающегося на тонкой полоске жести. Изломанный ржавый край целился Мите точно в горло. Тихо поскрипывая, желоб покачивался на ветру — скррап-скрааап…
Митя шумно сглотнул, не отрывая глаз от качающегося над ним зазубренного лезвия… и судорожно извиваясь, принялся отползать по громыхающему железу.
— Что ты делае… — пронзительно взвизгнул лежащий у Мити на груди мальчишка.
Приподнялся, до отказа вдавив острый локоть Мите в живот. Огляделся…
— Это мы… где?
— На соседней крыше. — скрежетнула мара, умащиваясь на трубе.
Мальчишка вдруг всхлипнул… извернулся… и накинулся на Митю с кулаками!
— Дурак! Дурак, дурак! — он верещал, кулаки молотили… маленькие, но твердые и меткие! Под грудину, по почкам, по… Дожидаться, куда врежут еще, Митя не стал: снова сгреб в охапку, перевернулся, всей тяжестью прижимая к нагретому на солнце железу… Картуз, наконец, свалился, и глядя в хорошо знакомое лицо, Митя выдохнул:
— Ты!
— Дурак! — выплюнула она и кулачок попытался ударить его в нос. Митя перехватил тонкое запястье и заломил мальчишке руку … то есть, девчонке… мерзкой, противной, отлично знакомой девчонке!
— Пусти! — мотая головой и задевая его куцей, как крысиный хвостик, косицей по лицу, заверещала она. — Пусти, дурак, чуть не разбились из-за тебя!
— Как ни печально… но вынуждена согласиться на оба замечания. — разглядывая собственные когти, меланхолично проскрипела мара. — И что дурак, и что…
— Заткнулись, обе! — гаркнул Митя.
— Я коготь сломала, пока вас ловила! — возмутилась мара… демонстрируя оттопыренный средний палец с действительно криво обломанным когтем. А узкие черные губы растянулись в глумливой ухмылке… будто гадость какую сделала. Только непонятно какую.
— Ничего, у тебя еще девять есть! — фыркнул он. Крыша, на которую они приземлились… ну или мара их приземлила… была почти плоской, крытая хоть и заржавленным, но еще довольно крепким железом. Отличная, в общем, крыша. Для его целей. — А тебе… — он рывком вздернул девчонку на ноги. — Должно быть все равно — на каторге так и так долго не проживешь!
— Какая… какая каторга, что ты… вы… — завопила девчонка, выкручиваясь из его хватки.
— Обыкновенная… которая за убийство положена! — Митя с размаху прижал ее к трубе, не позволяя вырваться.
— Эй! Она еще ребенок! — скрипнула мара.
— Так потому и каторга! Была бы взрослая — повесили! — глядя в знакомую бледную и блеклую физиономии с мелкими чертами, процедил он. — Мне бы сразу догадаться, что без тебя тут не обошлось. Раз вокруг мертвецы… Ты что, за мной сюда из деревни притащилась, а, маленькая ведьма Даринка?
— Очень ты мне нужен, паныч! — выкрикнула девчонка, которую он в последний раз видел в роще у своего имения… а вот в предпоследний — в усадьбе, полной мертвецов.
— Ведьма? Серьезно? — мара удивилась — настолько, что из ее голоса пропали скрипучие нотки. Она подалась вперед, вытянув длинную тощую шею, так что слипшиеся пряди рыжих волос повисли Даринке чуть ли не до носа, и уставилась на нее залитыми чернотой глазами.
Девчонка без страха зыркнула в ответ — глазищи, обычно блекло-серые, а сейчас желтые, как у совы, особенно яркие на бесцветном личике, вызывающе блеснули.
— Ты глянь — и правда! А говорили — нет их у вас, а тут… Самая настоящая ведьма! Ну надо же! — фыркнула мара и захохотала, молотя по трубе крыльями и пятками, и поднимая облако сажи и мелких перышек. — Никуда от них не денешься!
Митя покосился на нее задумчиво: мара знает про ведьмы? Значит, они и впрямь не байки безграмотных крестьян? Ведьмы… реальны?
— Скажи своей нежити, чтоб прекратила. Всю рубаху замарала! — зло процедила девчонка, пытаясь стряхнуть, но только размазывая сажу по рукаву.
— В тюрьме робу дадут. — «успокоил» ее Митя.
— Да что ты заладил, паныч! Не убивала я никого! — она снова попыталась вырваться.
— Невинная овечка… — саркастически протянул Митя. — Только вот на погостах вокруг твоей деревни такое… оживление!
— Так не я ж их всех подняла! — упрямо мотнула головой Даринка, чуть снова не заехав Мите по носу косицей. — Я только тех двоих… которые древние боги… Так я же их и упокоила!
— Ого! — мара враз перестала хохотать и уставилась на девчонку налитыми тьмой глазами. — Это что, она тех мертвецов рядом с твоим имением…
— Она, она! — подтвердил Митя. — Что, после убийства каких-никаких, а богов, человека убить — что воды в жаркий день выпить?
— Я не убивала! — Даринка заверещала так пронзительно, что у Мити зазвенело в ушах. — Ты, паныч, не слушаешь меня совсем? Не убивала я, слышишь?
— Сама, может и не убивала. — согласился Митя. Трудно предположить, что она бедную швейку когтями задрала. Хотя кто их, ведьм, знает. — Но ты точно замешана.
— Нет! — завопила Даринка. — Ты дверь нужника дернул, она и вывались, и больше я ничего не знаю!
— А сбежала почему?
— Тебя, паныч, узнала! Так и подумала, что ты от меня не отвяжешься! Нешто влюбился? — ехидно прищурилась она.
