— Как бы тебе объяснить… Я точно не знаю, но примерно подозреваю, что случилось. Это что-то типа комы после кислородного голодания. Часть нейросвязей разрушилась. Их сейчас пробуют восстановить по памяти Серео — ну, знаешь, роботы иногда синхронизируются. Но это такое… — Крес неопределённо покачал рукой в воздухе. — Ветер вернётся, надеюсь, тогда шансов будет побольше. Вообще даже хорошо, что Рэйзор разрядился, а не Серео. У Рэйзора-то мозг модульный, если несколько блоков накроются, он может дальше функционировать. А вот Серео был бы конец. Не грузись, короче, нормально всё будет. Сама выздоравливай.
Слова Креса вселили капельку надежды, что с Рэйзором не всё так плохо, как казалось по поведению Тэро. Через полчаса накатила жуткая сонливость: время глубоко за полночь, а катастрофа на Тохше и операция сил не прибавили. Натянув одеяло на нос, Софике устроилась в коляске поудобнее. Олиси, зевая, примостилась рядышком и тут же уронила голову на грудь, как будто её выключили кнопкой с пульта.
«Интересно всё-таки, как же я отличилась в Милле?» — думала Софике, опять ныряя в глубины сновидений.
***
На поправку она шла не так быстро, как хотелось бы — целых пять суток провела в госпитале и, по словам Шинро, стала самой непредсказуемой пациенткой.
Поначалу искусственно выращенные клетки прижились неплохо. Поначалу — то есть буквально до утра после побоища на базе, когда Софике вернулась в свой номер в штаб-квартире. Ногу, замотанную в странный матовый чехол и напоминавшую полуфабрикат в упаковке, вдруг начало жечь так сильно, будто её засунули в духовку. Медпункт полностью выгорел, поэтому пришлось опять ехать в электрическом мобильном кресле в госпиталь, а потом дожидаться приёма у робохирургов.
Там Софике и застряла. Организм периодически принимал нарощённые ткани за инородные тела и принимался их яростно атаковать, пока его не утихомиривали иммуноподавляющими препаратами. После очередного повышения температуры Шинро всерьёз подумывал временно удалить ткани и разобраться, что же происходит. Софике пришлось всё время торчать в стерильной палате, чтобы не подхватить инфекцию, и размышлять над вариантами развития событий. Можно дождаться донора и пересадить настоящую кожу, но и в таком случае велик шанс, что она не приживётся. Можно отказаться от новейших технологий и понадеяться, что само заживёт. Оба варианта предполагали заметные шрамы — так себе альтернатива чудо-средству, по неведомой причине не желавшему дружить с организмом Софике.
Скучать в одиночестве не приходилось: её постоянно кто-то навещал — то Шинро проверит состояние, то сисадмины заглянут, то Олиси с Дио и Кресом забегут. «Третья сторона» готова была принять любую помощь, и Дио пока поселили в казармах у госпиталя — тем более, самориец денег за свои услуги не просил. Кажется, ему даже удалось расположить к себе Олиси — по крайней мере, она больше не фыркала и не закатывала глаза. А может, просто устала, взвалив на себя двойную работу: днём подруга трудилась под начальством омарата Кариш, а вечером шла в госпиталь, помогать с перевязками. Крес с головой погрузился в доработки своих телепортов, но находил время навестить Софике — только отвечал на расспросы машинально и иногда невпопад.
На четвёртый день Софике увидела Ветра и обрадовалась роботу не меньше, чем самым близким людям: ведь Крес говорил, что с Ветром у Рэйзора больше шансов выкарабкаться из «комы»! Разведчик, как всегда, вёл себя сдержанно, и об упадке его настроения она догадалась только по тусклому свечению «настроенческих» диодов. Он обменялся с Софике парой фраз, зачем-то извинился за своё отсутствие на Тохше и ушёл восвояси.
Общаться приходилось через прозрачные стенки, но Софике чувствовала такую мощную поддержку и заботу друзей, что большего и не желала. Одного не хватало — новостей. Бокс отгородил не только от микробов, но и от жизни в «Третьей стороне» как таковой, создав информационный вакуум. Шинро наотрез отказался выдавать Софике элеком и практически ничего не рассказывал о происходящем в штаб-квартире и на Тохше. Друзья-коллеги тоже ограничивались общими фразами — наверное, не хотели её расстраивать. Они уходили, а Софике в бессилии прислонялась лбом к перегородке и злилась, что осталась в стороне от дел. Её отрезали и физически, и ментально, и морально от общей беды, и она стыдилась, что не может в полной мере сопереживать и помогать товарищам, разгребающим последствия вторжения. Волей-неволей она возвращалась в мыслях к Рэйзору, чья судьба до сих пор оставалась неизвестной.