Этого Ти-Ренн не понимал. Обладая от природы пытливым умом, он никак не мог сложить кусочки мозаики. Потому что тогда выходит одно из двух: либо у капитана Холдвела имеется скелет в шкафу, некое пятно на репутации, мешающее его карьере, либо… высокие должности можно получить лишь благодаря богатству или влиятельным покровителям. Но ведь последнее противоречит самой сущности Империи! Противоречит той доктрине свободы, мира и справедливости, объявленной Императором, в которой нет места лжи, продажности и угодничеству, где перед каждым человеком лежат обширнейшие возможности…
В Холдвеле не было ни единой капли лжи или неискренности, и он не терпел этого в других. Ти-Ренн, оказавшись однажды в непростой ситуации, попытался было слегка поюлить перед комендантом, но тот мигом распознал это, и лейтенанту пришлось «усваивать очередной урок» о том, что офицер и ложь — понятия несовместимые.
—«Если уж врать, то ври умело, сынок», — презрительно бросил ему тогда Холдвел. — «Карьеру, может, и сделаешь, но каким ты после этого будешь офицером?»
В этом вопросе у Ти-Ренна не было другого мнения: из всех офицеров, кого он успел узнать, в том числе и в академии, именно Холдвел казался ему достойнейшим образцом.
***
Челнок, доставивший на Квенн инспекционную комиссию, своим видом скорее напоминал прогулочный крейсер: размерами больше стандартной «лямбды» и явно комфортнее, сверкающий, словно айсберг, он опустился на посадочную площадку и вытянул длинный пологий трап. На площадке безупречно стройными белоснежными рядами выстроились штурмовики. Их доспехи и оружие были начищены до блеска, а сами они стояли абсолютно неподвижно, не смещаясь даже на волосок.
Ти-Ренн украдкой сглотнул и покосился на Холдвела. Капитан стоял спокойно, выражение лица нейтральное. Лейтенант тихо выдохнул и постарался последовать его примеру.
По трапу спустились четверо офицеров в черной униформе. Лица их были ничем не примечательны, за исключением того, кто шел первым. Ти-Ренн сразу понял, что это и есть командир Энас.
Энасу было лет сорок пять, но, будучи моложавым от природы, выглядел он едва на тридцать семь. Ти-Ренну никогда ещё не доводилось видеть столь красивого человека, таких правильных, аристократических черт лица, как у старинных статуй в музее, который юноша однажды посетил во время учебы. В черных волосах ни единой серебристой нити, лицо гладко выбрито, уголки губ слегка приподняты в любезной полуулыбке, но в глазах она не отражалась. Взгляд Энаса был совершенно непроницаем.
Комендант, как положено, приветствовал прибывших и представил им Ти-Ренна. Энас в свою очередь тоже представил своих спутников, и они все вместе направились ко входу на базу мимо по-прежнему неподвижных рядов солдат.
Энас и Холдвел тихо заговорили о чём-то. Ти-Ренн шел последним и мысленно занимался сравнением. И было оно не в пользу Энаса, несмотря на его яркую внешность. Да, Холдвел по сравнению с ним казался грубо высеченным деревянным истуканом, зато выглядел настоящим живым воплощением понятий «честь» и «достоинство». А, глядя на Энаса, лейтенант почему-то вдруг вспомнил слова, которые часто повторял его друг и однокурсник по академии, Эд Рашта: «Что-то у меня нехорошее предчувствие».
Командир Энас шел, без особого интереса поглядывая вокруг. Прибывшие с ним офицеры вообще казались безучастным. Ти-Ренн даже подумал, что их взяли просто для числа.
— Мои бойцы готовы к учениям, — говорил Холдвел. — Если желаете…
— Нет-нет, — отмахнулся Энас, — я не сомневаюсь, что учения пройдут безупречно, и всецело доверяю вашему богатейшему военному опыту, капитан. Что касается документов, то с ними нас сможет ознакомить и лейтенант Ти-Ренн.
— Да, командир, — только и оставалось согласиться Холдвелу.
— Капитан Хуго, старший лейтенант Кавала, отправляйтесь с лейтенантом Ти-Ренном, — по-хозяйски распорядился Энас. — А мы с капитаном Холдвелом побеседуем в его кабинете.
Ти-Ренн демонстративно смотрел на коменданта, ожидая его приказа.
— Выполняйте, лейтенант, — сказал тот.
— Есть, сэр, — отозвался юноша и повел обоих названных офицеров к своему рабочему месту. Третий, похоже, мгновенно улизнул обратно на корабль и не показывался до конца визита.
***
— Холдвел, у вас что, даже присесть негде? — нахмурился Энас, оглядывая скромный кабинет коменданта. Тот выдвинул из-под стола стул и указал на него.
— Присаживайтесь, командир, я постою. Обычно я сидя только работаю, посетителей принимаю стоя. Хотя, знаете, нога начинает болеть.
— Та, где протез? Понимаю.
— Нет, болит-то как раз живая. Вы же знаете, в молодости я ломал коленную чашечку, и врачи мне ещё тогда сказали: если не принимать профилактических мер, в старости начнутся проблемы. Вот они и начинаются. Но ничего, я не жалуюсь.
— Сочувствую, — произнес Энас. — Вот я, знаете ли, слежу за своим здоровьем и вам советую. Хотя для этого вам понадобится хороший отпуск.
— Вы хотели о чём-то поговорить со мной, командир, — напомнил Холдвел.