— Вы верны себе, как всегда — сразу к делу, — Энас поудобнее устроился на стуле. — Да, у меня к вам есть серьезный разговор. Я не случайно заговорил об отпуске. Хотите, я вам его устрою?
Холдвел потрясенно уставился на него.
— Вы… серьезно?
— Вполне, капитан. Мне известно, что вы уже очень давно не видели семью, а сюда им ехать ни к чему, никаких перспектив.
— Жена бы не возражала, но я сам против. Здесь, на Квенне, им действительно нечего делать.
— Так вот, — продолжил Энас, — Вы получите двух-, а, возможно, и трёхмесячный отпуск. Можете не благодарить.
Холдвел вдруг прищурился.
— Постойте, Энас, — сказал он. — Я вас давно знаю, и мне тоже кое-что известно — вы ничего не делаете просто так. Вам нужна какая-то услуга с моей стороны? Так не тяните.
— Старая гвардия непобедима, — усмехнулся командир. — Да, у меня действительно будет к вам просьба, совершенно ничтожная. Вам не придется ничего делать. Наоборот, вам придется кое-что не сделать.
— И что же? — Холдвел был весь внимание.
— Вы ведь контролируете Утмиан Пабол в этом квадранте, так? Вот в чём будет заключаться ваше дело: на следующей неделе, конкретно день назвать не могу, по этому маршруту проследует хаттский фрахтовик «Попрыгунья». Вы не должны останавливать его, досматривать груз, проверять документы — всё то, что вы обычно делаете. Просто оставьте его лететь к своему месту назначения, и всё. Как только «Попрыгунья» туда прибудет, приказ о предоставлении вам трёхмесячного отпуска будет подписан.
— Что? — едва слышно прошептал Холдвел.
— Вы, похоже, действительно стареете, капитан, — улыбнулся Энас, — становитесь тугим на ухо. Я говорю: пропустите хаттский фрахтовик и добро пожаловать в отпуск!
Лицо Холдвела побледнело, губы сжались в тонкую линию.
— Да как вы смеете, Энас, — очень тихо произнес он, — предлагать мне подобное? — голос его постепенно креп. — Вы, имперский офицер, предлагаете мне, такому же имперскому офицеру, взятку?
Энас изобразил оскорбленную невинность.
— Какую ещё взятку? Я предлагаю вам услугу за услугу, чисто по-дружески…
— Да это было бы для меня позором, иметь такого друга! — взорвался Холдвел. — Я понял, в чём тут дело. Должно быть, вы сами или ваш покровитель, Норан, как это называют, в доле с хаттами!
Всю любезность Энаса как рукой сняло.
— Выбирайте выражения, Холдвел! — отрезал он.
— А вы не боитесь, Энас, что я сообщу о вашем «предложении» в высшие инстанции?
— Не сообщите, — с издёвкой ответил Энас, — ибо доносительство противоречит вашей благородной натуре. А даже если и сообщите: где доказательства? Ваше слово против моего? Ну, и кому поверят, как вы думаете?
Холдвел молчал, сообразив, что наговорил лишнего, и только тяжело вздохнул.
— Вам придется это сделать, Холдвел, хотите вы или нет, — продолжал Энас, — иначе на вас надавят другим способом. Да-да, мне стал известен один эпизод из вашей столь насыщенной биографии. Окончание Войн клонов… буквально последний их день… — он поднялся и, торжествуя, приблизился к капитану. И четко, с расстановкой проговорил: — Вы спасли жизнь врагу Империи!
Холдвел вскинул голову и посмотрел Энасу в глаза, готовясь к очередной схватке.
— Я спас жизнь мальчишке… ему было лет двенадцать, или кто его знает, он ведь был родианцем…
— Тем более! — подчеркнул Энас. — Вы спасли жизнь врагу Империи, да к тому же экзоту, что вдвойне отвратительно! И сейчас он, возможно, летает по всей нашей галактике и всячески вредит Империи.
— Если бы я его встретил, я вступил бы с ним в бой, как и положено имперскому офицеру. А тогда я даже не знал о приказе. Я увидел раненого мальчишку-джедая и помог ему. И всё. Я не мог поступить иначе.
— Ах, да, конечно, — съязвил Энас, покосившись на левую ногу капитана. — Когда-то джедай спас вас, а потом вы вернули этот долг. Как благородно, но глупо.
— А что вы мне сделаете, Энас? — спросил Холдвел. — Отправите под трибунал? Я этого не боюсь. Да, мне будет жаль мою семью, но есть вещи, которые для меня дороже даже любви к родным. Сошлете меня в очередную глухую дыру? Я и там продолжу служить и выполнять свой долг.
— Значит, отказываетесь?
— Значит, отказываюсь. Ищите себе других посредников в ваших грязных делишках. И как только вам самому не противно? Вы же позорите свой мундир! Чем мы, в таком случае, отличаемся от Республики? Мы рассуждаем на все лады о гнилом республиканском строе, о бюрократии и коррупции, а сами, выходит, ничем не лучше.
— Опасные речи ведёте, Холдвел. Половины того, что вы тут наговорили, уже достаточно, чтобы отправить вас под трибунал. Не волнуйтесь, наш разговор я не записывал, и он останется строго между нами. Но сам я его не забуду, как не забуду и того, что вы намеренно ослушались приказа старшего по званию. И вот это вам с рук не сойдёт.
— Можете грозить, сколько хотите, Энас. И спасибо за идею: в следующий раз я непременно запишу нашу с вами беседу.
Энас улыбнулся.
— Думаю, что, если «Попрыгунья» не придет вовремя в порт назначения, следующего раза не будет.
***