О-па. А я-то надеялся, что мы тихонько свалим куда-то за предел учебки и притворимся потом, что отлучались потусоваться в местном клубе, или ещё что-нибудь…
— Погодите. — совсем уж тихо бросила Маша, останавливая уже тянущегося к ручке Шувалова. Стук в дверь не прекращался. — Я… не уверена, слишком далеко. Но… кажется, я чувствую портал. Или что-то, очень похожее на портал.
Я кивнул, принимая эти слова к сведению. Плохо. Это очень плохо, но, я надеюсь, это пока ещё не новое вторжение. Иначе до нас никому не было бы никакого дела. Разберёмся с этим сразу, как избавимся от назойливых любителей долбиться в двери.
— Ну кто там ещё⁈ — нарочито развязно выкрикнул Шувалов, резко отворяя дверь. А затем как-то мгновенно, как умеют только военные и подхалимы у трона, принял стойку «смирно», задрал подбородок и прорычал:
— Здравия желаю, Ваше Высокоблагородие, господин подполковник! Капитан Василий Шувалов к вашим услугам!
От попыток изображать развязность и небрежность не осталось и следа. Перед нами стоял прямой как столб солдат Его Величества. А за ним, в коридоре, ещё двое солдат.
Здоровый и лысый, с широченными плечами — тот, к кому Шувалов обратился как к подполковнику. Он, будучи выше даже Василия, гневно перился в него из-под кустистых бровей. Слева от него стоял тощий солдат в простой форме и с записной книжкой. А справа… так-так-так. Один из курсантов. Одна из курсанток.
Та самая барышня, с которой всё время обжимался Костя Милютин. Неужели, он опять решил играть против нас?
— Вольно, капитан. — устало выдохнул подполковник. Напомнив мне этим Лопатина. Их там что, на одной фабрике всех выпускают? — Спешу поинтересоваться у вас, где вы и пятеро ваших подчинённых находились с ночи и до настоящего момента⁈
Шувалов замялся. Подполковник не выглядел злым, голос его не был злым. Но по тому, как рьяно раскрыл записную книжку солдатик, как самодовольно и торжествующе заулыбалась размалёванная сучка, сразу стало ясно — ничего хорошего нас не ждёт.
Нужно срочно брать дела в свои руки. Чем отчитываться перед всякой военщиной, да ещё и незнакомой, лучше иметь дело с известным начальством. А потому я пружинисто встал, мягко отодвинул княжича в сторону и отчётливо произнёс:
— Простите, Ваше Высокоблагородие. Но это находится в ведении Имперской Службы Безопасности. Мне необходимо разрешение начальства для того, чтобы что-либо вам разглашать.
Холодный взгляд солдата вперился уже в меня.
— А кто вы такой, простите, юноша? — тоном, не предвещающим ничего хорошего, спросил он. — Один из пятёрки пропавших? Кто, позвольте спросить, давал вам слово⁈
Понятно. Нет, так дело не пойдёт. Начну сейчас мямлить и оправдываться — задолбает меня своим дубовым солдафонским этикетом. Надо действовать решительно.
Я молча, игнорируя сопение подполковника, поднял свой телефон. Щёлкнул на последний пропущенный звонок от Лопатина. Прислонил телефон к уху, терпеливо слушая протяжные гудки.
— Слушай сюда, солдат!..
— Добрый день, господин Лопатин. — прервал я начавшего кричать бойца. Даже указательный палец поднял, тихо, мол, не до тебя. Подполковник аж побагровел, а Шувалов посмотрел на меня совершенно затравленным взглядом.
— Лихачёв⁈ — раздался наконец в трубке этот вечно усталый и недовольный, но такой желанный сейчас голос. — Твою мать, где ты был и почему называешь меня по фамилии в…
— Простите, господин Лопатин. Я знаю, что нарушаю договор. Но сейчас я оказался в безвыходном положении. Действуя в интересах Службы, я был вынужден рисковать — и теперь ко мне и моим людям есть серьёзные претензии у Армии. А у нас нет времени выруливать аккуратно. Так что…
Тут здоровенный, на две головы выше меня, подполковник сделал резкий отточенный шаг мимо княжича, а затем с силой выхватил у меня телефон. Я увидел всё это заранее, мог уклониться…
Но зачем? Пусть этот мелкий армейский царёк побеседует с настоящей акулой службы.
— Не знаю, с кем там этот шкет разговаривает, но ты у меня щас!.. Чего⁈ Что?.. Д-да. Да!
Краска быстро отливала от мясистого лица солдата. Плечи опускались, а взгляд становился всё осмысленней. Это прекрасно — но куда большее удовольствие мне доставила мордашка милютинской сучки.
Вот уж кто успел и покраснеть, и побледнеть, и, похоже, даже слегка посереть, пока грозный подполковник что-то мямлил в трубку и утвердительно кивал.
— Д-держите, господин. — с лёгким кивком аккуратно передал мне телефон солдат. А ведь когда выхватывал мог бы и руку сломать, двуличная ты сволочь!
— Алё, господин Лопатин. Слушаю.
Ладно, лукавлю. Первые пару минут слух пришлось отвлечь на что-нибудь другое. Поток брани, мата и нелицеприятных эпитетов службиста в мой адрес — не то, чем я хочу скрасить этот замечательный денёк.
Но важное я всё-таки вычленял. Даниил Григорьевич отчитывал меня за то, что ему пришлось частично рассекретиться, что пришлось слить один из армейских паролей, что теперь с этим подполковником его людям придётся проводить беседу и брать с него подписку… В общем, головной боли я ему добавил.
