Однако, помимо этого я заметил, что солдаты не спешат никуда уходить. Видя это, и размалёванная вновь преисполнилась оптимизмом.
Как только Лопатин успокоился и перешёл к конструктивной беседе, мои опасения отчасти подтвердились.
— Не знаю уж, каких ты там врагов себе завёл, Дмитрий, но настучали на тебя, похоже, основательно. Сейчас я… так. Да. Да, рапорт о вашем отсутствии уже внесён в армейский реестр по Перми. Похоже, кто-то со связями постарался, обычно эти солдатики долго мнутся… Короче, сходи щас с майором, или кто он там был. Наплети там что-нибудь. Мол, ходили по бабам… а, у вас там половина — дамы. Ну тогда просто культурно отдохнуть. Любую чушь — я замну. Но протоколы вам придётся заполнить, по всей строгости. Просто писать можете не то, что было. А вот что было — это ты сыну моему расскажешь. Жди его в учебке, никуда не лезь. К вечеру он прибудет. Как раз успеете заполнить протокол. Понял?
Пропустив мимо ушей тон особиста — не время сейчас для детских обидок! — я резко ответил:
— Понял, Даниил Григорьевич., но исполнить не могу! Дело в том, что у нас есть ещё одно совершенно неотложное дело. Это в наших общих интересах! И это не терпит отлагательств!
Мне показалось, или через трубку донёсся стон отчаяния? Показалось, наверное. Зная Лопатина, я убеждён — он только играет в такого брюзгливого папашу. На деле это действительно страшный человек.
Пока я не могу защитить себя от чего угодно, не стоит злоупотреблять его доверием. Но потенциальный портал — это важно. Это очень важно!
Но по телефону, даже по самому секретному каналу, я говорить об этом не хочу. Даже если Лопатин уверен в его безопасности — а я не думаю, что он уверен — события последнего времени показали, что Старый Дом, или ещё кто, обладают в Империи не меньшей силой, чем хвалённые спецслужбы.
— Ну не всесилен я! — с тяжелым вздохом вторил моим мыслям Даниил Григорьевич. — Ваше дело уже в реестре! Военных в учебке подняли, сам я уже дал этому солдафону инструкцию по вам. Что-то мне подсказывает, что ваше дело ещё и за пределами части? Не отвечай, я не сомневаюсь даже! Ну… не знаю я, что делать. Нет в армейских структурах моих людей! И вообще наших. Главное — не нарушайте закон и устав. Никуда не сбегайте, не оставляйте часть. А если с вами кто-то такой… не знаю, необычный, заговорит и что-то вам предложит — ни в коем случае не слушайте всяких там… Всё, пока. У меня дела!
Я опустил трубку в полной тишине. Так. Ну и что это было? Лопатин же так не разговаривает…
Или разговаривает? Кажется, в разговорах по телефону он и раньше мог вести себя похожим образом. Но в личных беседах — никогда. И уж точно никогда он не вёл себя так, как сейчас — не тараторил, не сбивался, не путал звание солдата. И уж точно не орал в бессилии, что чего-то не знает и не может.
Скорее наоборот, старался произвести на меня впечатление великой мощи своей службы.
Следовательно… Кстати, а к чему он так подробно расписал мне, чего нам ни в коем случае нельзя делать? Это очень похоже на…
— Ну что, идёте протокол составлять? — уже куда спокойней, чем в первый раз, но всё ещё очень настойчиво пробасил подполковник. — А ты молодец, что доложила, девочка. Хвалю за бдительность.
О-о! Вот что-что, а то, как переменилась в лице эта сучка теперь — это зрелище, стоящее всех наших мытарств. Я, привышкий внимательно следить за поведением людей, успел заметить, как мелькнула в её взгляде на солдафона убийственная ненависть.
Но она тут же подавила порыв — и подобострастно залепетала:
— Конечно, конечно, Ваше Высокоблагородие! Армия всегда может положиться на меня в вопросах безопасности! Надеюсь, военная прокуратура разберётся по всей строгости, где был ночью этот подозрительный господин вместе с нашим до-облестным командиром!
А затем она припустила по коридору с такой скоростью, что едва не перешла на бег. Привычно виляя бёдрами, постукивая каблуками… с военной-то формой, ну и курица. Тьфу.
— Думаю, на неё может положиться любой желающий, а не только армия! — презрительно хмыкнул Виктор, чем вызвал похабные смешки у обоих солдат. Да и остальные заулыбались.
— И все-таки, господа. — продолжая давить улыбку пробурчал подполковник. — Пройдёмте со мной для составления протоколов. Я-то всё понимаю, но запрос был…
— Разумеется! — вернул наконец дар речи Василий. — Я, как капитан сотни и непосредственный начальник этих оболтусов прекрасно всё понимаю, Ваше Высокоблагородие! Не будете ли вы, однако, так любезны, что разрешите нам сначала отобедать? Буквально минут через сорок мы в полном составе явимся в штаб части.
Я согласно кивнул:
— Надеюсь, мы только что в достаточной степени подтвердили в ваших глазах наличие веского повода для отсутствия. Мы, однако, очень голодны. Отобедав, мы явимся тут же — слово дворянина, господин подполковник!
Сказав это, я приложил ладонь к сердцу и отвесил лёгкий поклон. Подполковник, одобрительно кивнув, махнул рукой и сказал:
