— Фух! — вернулся с «задания» княжич вместе с остальными. — Укусил меня, падла! Тьфу, ненавижу типов, опускающихся до роли шестёрки в планах каких-то малолетних обезьян!
— Ну, ну, княжич! — усмехнулся я. — Зря вы так презрительно о своём друге… как же его звали? Ну тот, который должен был вам подсуживать на нашей с вами дуэли…
Шувалов переменился в лице. Секундный гнев сменился маской стыда, глаза его опустились.
— Знаю, с того случая прошло ещё очень мало времени, но… Я так скажу. Тогда я и сам был отпетой сволочью. Мне искренне стыдно за то, какую чушь я считал чем-то важным совсем недавно.
Остальные недоуменно смотрели на нас. Ну да, только Юля ведь в курсе про дуэль. Да и то без подробностей. Но сейчас не до погружения в воспоминания!
— Проверьте лучше все блоки. Мало ли, кто там ещё прячется. — тихо сказал я, слушая удары в дверь, доносящиеся из сортира. — А чё этот не орёт, не зовёт на помощь?
— Я его оперативно связала там, и рот заткнула. — хмыкнула Каховская. Я присвистнул. Множество полезных навыков скрываются в этой юной особе!
Блоки проверили быстро. Никого. Значит на первом этаже кто-нибудь сидит, ждёт, когда спустимся. По-любому ведь пасёт кто-нибудь! Да и плевать.
Камер в общежитии нет — многие дворяне категорически против камер, и этой традиции пока не сломила даже армия. А частная слежка незаконна. Так что, если за нами следит ещё кто, магией или техникой — это его вина, а не наша. Мы свернули в блок 201–205, занятый Платоном и его гаремом.
— Добрый день, почтенные! — отсалютовал нам толстяк прямо через приоткрытую дверь. — Что вы там за дебош устроили в коридоре?
Не дожидаясь приглашения, мы всей толпой ввалились в помещение. Просторное, раза в два просторней наших комнат, оно сразу стало каким-то тесноватым.
— Да они же две комнаты соединили! — всплеснула руками Юля, оглядывая помещение. — Это законно вообще⁈
— Душечка, это не мы соединили. Это комната одного из отпрыском великокняжеского рода! Во время учёбы, знаешь ли, красавица, мы друг друга недолюбливали. Я уже отправил ему фотографию сего чудного местечка… И себя в нём, конечно же!
Говорил это граф, обильно жестикулируя пухлой, но, надо заметить, довольно мощной рукой, в которой он сжимал куриную ногу. Вообще запах жареной курицы по помещению разносится отменный.
Живот с новой силой напомнил о том, как давно мы ели. Тьфу, не до того сейчас!
А вот пузо графа явно не скучало! Сейчас он не сидел, а возлежал на своём летательном диске, как в гамаке. Серая узорчатая рубашка неведомых размеров, надетая на него, свисала расстегнутой, оголяя розовый складчатый живот. И не только живот…
— Фу! Можно хоть не при посторонних, варвары⁈ — взвизгнула Маша, покраснев, глядя на то, как одна из девушек стоит на коленях, склонившись к низу живота графа Морозова.
Посмотрев туда же, Алиса и, кажется, даже Василий тоже зарделись. Лишь Юля, Виктор и я остались совершенно безразличны. Мне так наоборот происходящее напомнило, как проводили время и даже принимали просителей многие владыки моего времени.
Нужно же показать всякой черни, насколько их правитель стоит выше них. Иначе никто не будет перед тобой приклоняться!
Сам Платон лишь рассеянно отмахнулся, отгрызая кусок куриной ноги.
— Душечка… вы ведь графиня, кажется? Ваше Сиятельство, я бы с удовольствием перешёл к таким отношениям, в которых мы с вами не будем посторонними! А что до варваров… О да, мне иногда нравится воображать себя вождём дикарей, или древним султаном, берущим от жизни всё, что хочется!
С этими словами, граф махнул рукой — и его ладонь с неприятным хрустом вытянулась, кость прорвала розовую кожу, и из руки вырос желтоватый костяной клинок, напоминающий восточную саблю.
Полюбовавшись этим непрактичным оружием, граф вернул руку на место.
— Лучше б ноги себе отрастил, раз такой мастер! — процедила Маша, закрывая за нами дверь.
А вот это Платону явно не понравилось. Лицо его пошло морщинами, скривилось в гримасе неприязни — этот парень, всего двадцати с небольшим лет отроду, стал напоминать заплывшего жиром старика.
Даже больше, чем напоминал его обычно.
— Не получается. — коротко и холодно бросил граф. — Ни у кого.
Это меня заинтересовало. Значит, покалечили его каким-то оружием, повреждающим Источник, или даже саму ткань души. Телесные-то раны адепт Жизни может исцелять даже не особо замечая. Но куда больше меня интересует, зачем мы понадобились этому неприглядному типу.
Это я и спросил.
— Мне тут птичка на хвосте принесла, что вам надо срочно покинуть учебку. — вальяжно протянул граф, подтягиваясь и заканчивая свой… акт с одной из разодетых девиц. Та спокойно встала и, вытираясь, направилась к расположенной тут же раковине. — Вас интересует подобное?
Понятно. Выходит, даже вот это вот чучело может работать на Лопатина. И, судя по тому, как быстро граф прислал к нам свою барышню, Даниил Григорьевич связался с ним очень и очень оперативно.
Не произнося ни слова, я кивнул.
— Ну, нет так нет! — с наигранной обидой просюсюкал Платон Степанович. — Воля ваша!
