— А мы тем временем… — вернулся я взглядом к монарху. — Ударим изнутри. Впрочем, об этом поговорим ближе к делу! А пока… бойцы! — крикнул я, опускаясь поближе к земле. — Погодите ещё… не знаю, часа полтора. Видят боги, тут без вариантов!
А, когда мои юноши и девушки синхронно кивнули и отсалютовали, я на лету схватил в охапку счастливо взвизгнувшую Юлю и ринулся чёрной кометой внутрь имперского флагмана.
Сейчас мне нужна лучшая постель для лучшей женщины!
К ребятам я вернулся ровно через час. Хотелось задержаться подольше, да и в сон уже откровенно начало клонить. Но сейчас мне точно не до сна. Сегодня нужно закончить ещё несколько дел.
— Вновь приветствую. — отсалютовал я, когда десяток ребят вновь стянулся на главную площадь селения. — Сейчас мы завершим начатое. Без лишних слов — понимаю, что все порядочно устали за эту ночь!
Рассвет уже вошёл в свои права, и красноватые лучи утреннего Солнца осветили берег реки. На противоположном берегу, переломав немало леса, в лучах нежилась исполинская гидра, а здесь десяток ребят, парней и девушек во главе с Глебом, стояли и ждали — что же я такого им преподнесу.
Я решил пойти простым и надёжным путём — вновь обратиться к древним ритуалам, ещё сохранившимся в памяти. Теперь, когда у меня была многократно возросшая собственная сила, а также редчайший и крайне полезный реагент — кровь Гидры Глубин в больших количествах — я был готов приступить.
Повинуясь ментальной команде, Мита грузно погрузилась в реку, частично переползая на наш берег. Я, не теряя времени, уже вырезал Клинком Пустоты прямо на прибрежной почве сложный ритуальный рисунок.
На этот раз мне не понадобится призывать кого-то из потусторонних духов творения — творить буду я сам. Но, ввиду этого, сил уйдёт куда больше, да и подготовка усложнилась.
Я битый час ходил по ровному побережью реки, высекая сложные фигуры — десяток одинаковых пятиугольников, ровно соединённых прямыми линиями и заполненных всеми необходимыми символами.
В итоге получилось две группы по пять пятиугольников, расположенные симметрично и соединённые между собой, а внутри каждой фигуры я расположил по восемнадцать одинаковых рун.
Периодически приходилось взлетать и осматривать весь процесс с высоты — без умения поднимать взор и глядеть сверху ритуалисту вообще живётся очень нелегко. Но итог работы меня порадовал.
— Мита, твой выход! — устало выдохнул я.
— Ну вот, опять ты издеваешься над моими бедными детьми! — фыркнула за спиной Королева, всё это время наблюдавшая за моей работой. — И всё это ради богомерзких людских ритуалов!
В ответ я лишь усмехнулся.
— Не завидуй, Королева. То, что наши маги, а не ваши чудовища в своё время развились до таких высот, ещё не повод для зависти!
Да, на этот раз заклинание, которое я готовлю, принадлежит не иномирным творцам. Его создал и впервые опробовал один из тех великих магов, у которых учился я сам.
И то, что получилось у него в результате, стало неоценимой опорой, когда твари лавиной вторглись на наши земли. Пришло время повторить это действо.
Мита тем временем спокойно подползла к самому краю моих фигур, вырезанных клинком в земле и камне — и резким движением когтя вспорола собственную шкуру. Из раны хлынула дымящаяся тёмная кровь.
Кровь Гидры Глубин. Алхимический и ритуальный компонент, вмещающий в себя просто бешенный концентрат энергии Жизни и Бытия. И неважно, что это существо порождение Нигилия — это лишь добавляет крови астральной сложности.
Этой кровью можно излечить смертельные раны и болезни, а искупавшись в ней простой человек обретёт бычье здоровье.
Но сегодня я не собираюсь принимать кровавые ванны. Может, как-нибудь потом. Сейчас же Мита осторожно поливала густой горячей кровью символы, вырезанные мной в земле. Наполняла их доверху.
Она делала это медленно, аккуратно, стараясь случайно не стереть символы, не растоптать громадным весом результаты моей кропотливой работы. И в иоге всё завершилось успехом.
— Ну-с, господа! — обратился я к ребятам. — Пусть каждый из вас встанет в центр своей пентаграммы! Только не наступите на символы. Для вас в центрах приготовлена специальная площадка, займите её!
Ребята с опаской двинулись к огромному дымящемуся рисунку. Но всё-таки вера в меня была сильнее — сначала Глеб бодро зашагал к центру одной из пентаграмм, потом подтянулись и остальные.
— Мы готовы, командир! — отсалютовал он мне.
— Отлично! В таком случае, я приступаю!
В этом ритуале не нужны никакие стихи, славословия богам и духам — ведь мне не нужно упрашивать какую-то сущность явиться на мой зов. А тот, кто создал этот ритуал, вообще терпеть не мог творить, произнося что-то вслух.
Так что замолчал и я. Но одним рывком, одним мощным импульсом, я выплеснул в мир такое количество маны, что задрожал и потемнел даже воздух! От моей фигуры, парящей в небе, к пентаграммам потянулось пять густых тёмных сгустков.
