Но руководители синагоги калечили детей не только физически. Они уродовали их и духовно. Как показал на суде преподаватель русской средней школы тов. Айзенштейн, не один год продолжался поединок между педагогическим коллективом и распоясавшимися ревнителями Яхве. Еще в 1959 году в школе разбирался вопрос о привлечении учеников Кижнера, Рохляра, Вассермана и других в синагогу для чтения молитв. Учителя пытались умерить пыл Дразнина и Тепера, но те не унимались. Они продолжали не только забивать головы ребят антинаучными библейскими сказками, но и приучали их к лицемерию и лжи, требуя, чтобы дети скрывали от товарищей по пионерскому отряду свое участие в богослужениях.
На основе свидетельских показаний граждан Кульдинера, Хаймовича, Резника, Симона и других выяснилось, что Дразнин и Тепер использовали синагогу в целях, ничего общего не имеющих с отправлением религиозного культа. Дразнин проводил в синагоге антисоветскую, националистическую агитацию, призывал верующих молиться за процветание государства Израиль и за скорую встречу всех евреев на его земле, распространял клеветнические измышления некоторых иностранных радиостанций.
В 1956 году он восхвалял действия израильского правительства, войска которого вместе с вооруженными силами английских и французских империалистов напали на Египет. Получая письма от своих родственников, проживающих в Израиле, раввин оглашал их в синагоге. При чтении писем он давал к ним свои комментарии, «подтверждая», что в Израиле «действительно самая счастливая жизнь».
Закончился допрос обвиняемых. Выступили все свидетели. Слово представляется общественному обвинителю Михаилу Григорьевичу Каргеру — председателю межколхозстроя. Все с большим вниманием слушают его содержательную, хорошо аргументированную речь. Он говорит о том, что служители местной синагоги и религиозной общины заслуживают строгого наказания, так как они совершили тяжелые преступления. И если их дело не рассматривается в уголовном порядке, а разбирается общественным судом, то это еще раз свидетельствует о гуманизме советского законодательства, о подлинном демократизме нашего Советского государства.
— Некоторые отсталые люди могут подумать, — продолжает обвинитель, — что, осуждая неблаговидные дела руководителей синагоги, критикуя иудейскую религию, мы выступаем здесь против верующих вообще. Думать так — значит глубоко заблуждаться. Мы выступаем против тунеядцев, против антиобщественных элементов, присосавшихся к карманам обманутых ими людей.
Суд сорвал все покровы со служителей Яхве и обнажил перед верующими их подлинное нутро ненасытных корыстолюбцев.
Общественность города Фалешты заклеймила позором Тепера, Дразнина и их подручных, она выразила решительный протест против одурманивания детей реакционной идеологией иудаизма, против враждебной агитации, наносящей вред советскому государству.
Учитывая пожелания трудящихся, суд серьезно предупредил Дразнина и Тепера. В случае продолжения незаконных действий со стороны Дразнина, Тепера и других служителей синагоги, говорится в решении суда, они будут привлечены к строгой уголовной ответственности.
Общественный суд, проведенный в Фалештах над распоясавшимися «священнослужителями», оставил глубокий след в сознании всех присутствовавших. В среде верующих появилось немало колеблющихся, и нет сомнения, что из их числа многие станут в недалеком будущем атеистами. Синагога прекратила свое существование, ибо верующие перестали ее посещать.
Тепер и Дразнин после суда долго не появлялись на улицах Фалешт. Но общественность города не отвернулась от оступившихся людей, не отмахнулась от них. Дав им пережить свой позор и одуматься, местные власти помогли бывшим служителям синагоги устроиться на работу, чтобы честным трудом искупить свою вину перед народом.
