— Да ездил я недавно в Никольск, дак купил. К празднику, думаю... Все покрасивее будет. Они недорогие, всего по десять копеек штука; купил бы и боле, да все однакие. На одной-то четыре кофмонаста нарисованы, все в железных шапках, вверх глядят, и подписано: «Кофмос — наш», а на другой мужик, здоровый эдакой, в комбинезоне стоит. Одну руку плашмя на пушку положил, другую вверх вызнял, и написано: «Миру — мир». Избу все к Октябрьским-то разукрашиваю, все уж простенки заклеил. Манька-то любит у меня разноцветные картинки. Глядит, глядит, да и начнет их отколупывать.
Миша с Колей переглянулись и помолчали.
— Ну ладно, мы с разговорами-то совсем про еду забыли. Давайте, Петр Васильевич, пододвигайтесь ближе к чугуну, — предложили ребята.
Миша рано разбудил Игоря.
-- Ну, князь, поднимайтесь. Кажется, вам не приходилось пробовать свои силы на льне? Вот сегодня и рванете... Возьмите доспехи, — и Миша бросил на постель Игорю штаны и рубашку. Тот нехотя подтащил рубашку к себе и стал в нее просовывать голову.
Миша расхаживал уже в сапогах и заглядывал в помутневшие оконные стекла. По огороду на длинной привязи гуляла хозяйская коза Фейка и грызла капустные кочерыжки. Мише даже показалось, что он слышит, как они хрустят у нее на зубах. Сами кочаны Марфа Никандровна третьего дня сняла и свалила в угол на мосту, чтобы засолить.
Вошла Марфа Никандровна, как всегда, веселая и подвижная, в своем неизменном платочке шалашиком. Вошла, скоро приговаривая:
— Кошку накормила, поросенка накормила, курицам надавала... Душ пятнадцать успокоила. — И засмеялась. — А вы уж, поди, на лен наряжаетесь... Да не торопитесь, на колхозную ведь работу не как на производственную: сами бегом не бегают. Бригадир придет, гаркнет, когда выходить. Я ведь тоже с вами пойду, мне директор сказывал...
— А вам-то зачем? — удивился Миша.
— Николай Степанович говорит, что теперь в школе работы почти не будет, так придется помогчи лен стлать.
— Что за чепуха, — возмутился Миша. — И часто он вам такие наряды спускает?
— Да каждый год вместе с учениками возюкаюсь... Это что? Разве это робота. Дела-то ведь, считай, ничего. Робятишки снопы-то обрядить не умеют, дак я им больше показываю, чем сама работаю.
— А, так вы за инструктора?
— Во-во, за него...
— Но ведь на поле есть и другие женщины, они тоже могут ребят научить. Да и ребята-то все свои, деревенские, учить-то, наверно, немногих надо, умеют.
— Да многие и сами знают, ну дак приглядеть за ними. Работнички-то ведь... Только баловаться. Что тут ждать?
— Что-то вы, Марфа Никандровна, на ребят наших наседаете. Досадили чем-нибудь? — спросил Миша, чувствуя, что неспроста хулит школьников хозяйка.
— Да у меня с ними хватает битвы. Каждый день придут к школе, дьяволки, и настукивают в дверь. Вчера опять навертышек сдернули.
— А, вот в чем дело...
— Парты так усовестили — срам. Я их давай ругать: ой вы, кирпичники, ой вы, трубочисты, замарайки... Только посмеиваются да огрызаются. Ну я расходилась и дала одному щелколобицу: начал при мне цигарку скручивать. Эдакие-то опорыши, а уж курят.
— А кто это, не помните?
Марфа Никандровна уклонилась от ответа.
— Да не запомнила толком-то, не из нашей деревни, не из нашей... Вот ведь сопляки... Еще на постелях, поди, прудят, а уж милиционером стращают, если настегаешь вицей или по лбу-то кокотышкой стукнешь, — опять вспомнила она, как воевала с курильщиками. — Вот погляжу я, как он будет на поле работать...
Не успели они позавтракать, как под окошком показался бригадир. Он зашел в лужу, побулькал в ней сапогами (нагибаться неохота), сбил лишнюю грязь и зашел в избу.
Миша встал из-за стола навстречу:
— Здравствуйте, вы за нами? Мы сейчас выходим. Игорь, беги ты первым.
Через несколько минут Миша вместе с Марфой Никандровной вышли из дому. Марфа Никандровна поставила батожок-сторожок к дверям, чтоб издалека было видно, что дома никого нет.
— Я ведь ни разу еще не отказывалась от полевой-то работы. Николай Степанович, он строгой. Мы, бабы, при нем и шевельнуться боимся.
— Да вроде он не такой и страшный.
— Ты, Михаил, здесь недавно, не знаешь его... Ой, гордой он, Николай Степанович. Есть люди и на больших должностях, да простые. А уж ему бы только большим начальником работать.
— Может, я и правда плохо его знаю. Мы ведь в школе только и видимся. Дома-то я почти у него и не бывал.
— Где тебе знать да видеть. Не больно он к себе домой и зазывает. Наши учителя деревенские к нему и не ходят. Начальство только приезжее останавливается. Так ведь он с ними поласковей и говорит... Я под его начальством давно работаю, так поняла...
Некоторое время шли молча. Миша ждал, когда Марфа Никандровна заговорит снова. Он знал, что в таких случаях лишних вопросов лучше не задавать, чтобы не насторожить собеседника.
