Наступил великий день: работа сдана на кафедру в срок, можно расслабиться и покурить… И пока курили на заднем дворе главного корпуса у вонючего и полного окурков ведра, начали осознавать, что все привычное, удобное или раздражающее, но все равно привычное… заканчивается. Впереди у каждого финишная ленточка, и совершенно разные дороги на все четыре флота, другая, совершенно пока неизвестная жизнь. Без казармы, без проверенного дружбой локтя, в свободном и поэтому никому не знакомом режиме существования вне службы. Еще через несколько дней они отбывают на преддипломную практику, и перед этим их ждет волнующее мероприятие – уточнение размеров будущей офицерской формы одежды, которое они непременно превратят в цирк. А до убытия на стажировку в качестве подменных инженеров-механиков (в Витином случае в Заполярье), самое важное событие, которое определит всю дальнейшую судьбу и военную карьеру – распределение по флотам и другим местам службы (уже прошел слушок, что несколько человек будут направлены в подразделения, подчиняющиеся Москве напрямую). Те, кто был отобран, уже прошли дополнительные собеседования и спокойно курили в сторонке. Виктор тоже был относительно спокоен, по общим разговорам он понял, что подводный флот выбрали немногие, а графу с пожеланиями стороны света он заполнил следующим образом: «предпочтительно Тихоокеанский флот, в случае отказа – Черноморский», чем поднял настроение всей комиссии по распределению, так как большинство писали ровно наоборот. Укрепление Тихоокеанского рубежа страны стало одной из главных задач, шла к концу война в Китае, начиналась какая-то заваруха на Корейском полуострове, мир, не успев прийти в себя после страшных событий в Европе, начал трещать по швам на востоке. Воинственные заявления глав государств не оставляли надежды на тихое благополучное существование.
Получив свое предстоящее назначение в третью бригаду подводных лодок Седьмого Военно-Морского флота Советского Союза, Виктор мысленно перекрестился (любимая Татьянушка крестила его еще в далеком детстве) и заторопился в казарму, переодеться к заслуженному и такому желанному выходу в город. Волнение и напряжение спали, и появилась огромная потребность взлететь, ну или хотя бы выпить по рюмахе. Что они и сделали. И даже не по одной.
Преддипломная стажировка на Северном флоте прошла замечательно, пролетела быстро, мичмана были задействованы по полной, трудились без отдыха, не поднимая головы, и практически без увольнительных, короче, как приехали, так и уехали, даже про танцульки в матросском клубе никто не вспоминал. Белые ночи и адреналин завершения большого жизненного этапа будоражили и не давали раскисать. Распределенные на надводные корабли побывали в многодневном походе, подводникам несколько раз посчастливилось выйти в море на учебные стрельбы и отработку торпедных атак. Все были в предвкушении защиты дипломных проектов и выпускных банкетов, волновались, своевременно ли получат обмундирование, чтобы предстать перед любимыми и родными в полном блеске и неотразимости, сменив курсантские палаши на лейтенантские кортики. В декабре блестящие новыми погонами лейтенанты должны были пополнить когорту славных военно-морских офицеров страны.
Подруга писала курсанту, что в начале июля будет уже в Москве и начнет заниматься аспирантурой, утверждением темы для диссертации и поиском работы, так как позволить себе дневное обучение не сможет. Наверное, придется идти в школу, чего она явно побаивалась. Они обсуждали раздельное обучение мальчиков и девочек, введение с сентября единой школьной формы и кучу событий в театрально-концертной жизни столицы, которые Виктора по большому счету не очень-то интересовали, но он хотел быть в курсе новинок, чтобы слыть «на уровне». Мама тоже старалась писать почаще. О том, что ей предложили полностью перейти на работу в ТАСС в качестве старшего преподавателя с хорошей зарплатой, о любимом Левушке, которому в октябре уже в комсомол вступать, а он бывает безответственным как октябренок. Она сетовала, что скоро старший сын опять отправится в дальние дали и они будут видеться еще реже, завуалированно спрашивала нет ли у него кого-то для создания семьи. Семья – огромное счастье, если она полноценная.
