Гуляли по улице Горького, по бульвару, заходили в кафе-мороженое, то самое, где папа накормил ее однажды до тошноты. Первый час неловкости и лопотания прошел, пара смеялась, делилась друг с другом подробностями событий, известных другому из писем. Говорили о будущем, об исполнении надежд и вдруг Виктор совершенно серьезно спросил, как она относится к поездке в Приморье, не хочет ли своими глазами посмотреть на дикие, но такие прекрасные места, не хочет ли продолжить дружбу, но на совершенно другом уровне. Не согласится ли она стать его женой. Неля не то чтобы опешила, нет, где-то глубоко внутри она ждала этого разговора, и боялась, но она не представляла, что он состоится в первый же день их очередной встречи. Как это вообще бывает у других? Ведь они не проводили рядом друг с другом долгое время, не знали обоюдных привычек, поцеловались-то всего несколько раз и все… Единственное, что она точно знала и могла для себя сформулировать: «Я не хочу его потерять!». Барышня не знала, любит ли, но совершенно не готова была отпустить.
– Ты подумай, я не тороплю. Мне нужно быть на службе в середине декабря. Посоветуйся с мамой, если хочешь, или с этой, тетей твоей, Катиней. Давай просто будем чаще видеться, пока я буду в Москве, и решай.
– А твоя мама что говорит? Она согласна?
– Конечно, ты ей нравишься. Я же вчера только приехал, мы полночи проговорили, а когда проснулся, сразу к тебе поехал. Неся, если решишься, я тебя с ребятами Линде познакомлю и с тетками. И надо будет со свадьбой что-то решать, деньги у меня есть, подъемные заплатили ого-го сколько! Так что об этом не думай. Свадьбу надо до конца ноября отметить, а то позже никто из ребят не сможет приехать.
– Можно я подумаю?
–Да, конечно, хоссподи, твоя воля! А я о чем! Нелька, мы с тобой такие близкие теперь, никого ближе-то и нет. Я тебя всегда буду охранять и защищать. От всего. От любых невзгод. Ты будешь моя последняя линия обороны, и я стану сражаться за тебя со всем миром, если надо. Я любить тебя буду как никто другой. – И со смехом продолжил, – тут надо встать на колено и подарить букет. Могу только руку поцеловать, а букет набрать в сквере из листьев, если милиционер не арестует.
«Как же тебя арестуешь, такого красавца в шинели и с золотыми погонами!! Никто не посмеет», – и сама себе заметила, что подумала с чувством гордости собственницы.
Серафима, конечно, была в шоке от предложения руки и сердца. Мало того, что дочь собралась за еврея, так и уедет незнамо куда за кудыкины горы. А никто его не знает по-настоящему, подумаешь офицер и мама в Телеграфном агентстве работает! Надо с Павлом срочно поговорить, что он-то думает. И Катьке позвонить, пусть свою племянницу поспрашивает и уму-разуму научит. Семейный совет назначили на следующее воскресенье, а пока Виктор встречал свою подругу после работы и под легкое улюлюканье пятиклассников уводил в кино, в театр или просто погулять. Заезжали на Сущевку, пили чай и Неля, поеживаясь, отвечала на острожные вопросы Татьяны первой и на более прямые Татьяны второй. Ей нравились обе женщины, но пока она окончательно не определилась со статусом, очень стеснялась и нервничала. Катинечка поддержала любимую племянницу, Павел не возражал против брака и тем более против выезда из Москвы. «А как нынче карьеру строить? Ну-тка, послужии!» Он выразил желание скорее познакомиться с будущим зятем. И как хозяйственник сразу же перешел к вопросам организационным, выдал идею, что сестра Маша сошьет невесте красивое платье, а деньги на ткань он даст. Так что все практически смирились с тем, что аспирантура откладывается или отменяется, дочь уедет в далекие края и все это случится, если она сама захочет, если в этом и есть ее счастье. «Дальний Восток – край далекий, но нашенский», говорил почивший вождь мирового пролетариата, но сейчас там разворачивались непонятные события. Заканчивалась китайская война-революция, Председатель компартии Китая, Мао Цзэдун собирался в Москву с дружественным визитом, под звон литавр в начале ноября прибыл посол. Последние гоминьдановцы бежали на Тайвань, но подначиваемые американцами корейцы уже снова начинали какую-то возню. Страшновато было отпускать любимую дочь в такую неспокойную даль, куда пассажирский поезд идет две недели.
Когда все стороны пришли к заключению «чему быть – того не миновать», Неля с Виктором пошли в бюро ЗАГС подавать заявление. Темное неухоженное помещение, все столы рядом, и одновременно осуществляемая регистрация браков и смерти. Недобрая тетенька в мелких кудряшках, кутаясь в шаль, противным голосом сказала, что регистрация брака может быть назначена на воскресенье 27 ноября. Никакие объяснения и уговоры про отдаленное место службы действия не возымели. При заполнении анкеты Виктор спросил, что с будущей фамилией, Неля сдержанно ответила, что оставит свою. Он рассмеялся и подтвердил, что так и думал.
