Неля прилетела в столицу в апреле, она уже знала, что на восток не вернется. В связи с реорганизацией системы ремонта кораблей Виктору предложили два возможных пути дальнейшего его продвижения по карьерной лестнице: судоремонтный завод на Камчатке с перспективой быстрого роста в звании или перевод на Балтику в дивизион резерва подводных лодок. Кто бы сомневался, что выберет наш каплей! О вариантах и сделанном субъектом выборе генералу Бездорожных доложили по телефону. Он поблагодарил, перезвонил Татьяне Абрамовне, поздравил ее с тем, что сын скоро будет служить практически рядом. И закрыл для себя этот вопрос навсегда. Тем более, что тоже собирался перейти на новое высокое место, к которому стремился всю свою долгую и непростую карьеру.
Каплей Зданович должен был прибыть к новому месту службы в декабре. Рассиживаться было некогда. Виктор завершал принятые на себя обязательства, приводил в порядок документы, а Неля понемногу упаковывала вещи в легендарный сундук, который муж потом сможет с легкостью отправить багажом, собирала свой летне-осенний гардероб в те два американских чемодана, с которыми и приехала семь лет назад, грустила и радовалась, и загадывала, что их ждет там, за горизонтом, «на той стороне»….
В Москве переводчик и член КПСС с дальневосточным стажем была любезно принята в Комитете фестиваля. «К сожалению, в Москве все ставки уже распределены, мест нет, но, если хотите, можем отправить Вас с делегацией в Киев, там, как и в Минске, тоже запланированы фестивальные мероприятия». Она, конечно, согласилась. В любом случае поучаствовать в крупном международном событии было уникальной возможностью. Серафима, а девочки теперь жили у нее, была недовольна, что дочь на месяц их бросит и снова уедет, но возражать не стала. Марину все равно отдавали деду, навещать ее нет необходимости, дед приглядит, а воспитательницы уж постараются проследить за внучкой директора! Ребенок понуро согласился отпустить маму и уехать в незнакомое место. За это она получила «фестивальный костюм» – комплект из сатиновой юбки и песочника с фестивальными символами и с настоящей сумочкой-мешочком, в которую положили бумажный веер с флагами стран-участниц! И маме тоже купили похожую новую юбку с прозрачными блузками. Обновки приобрели в большом универмаге, где на удивление народу было мало, а товаров много – тоже фестиваль! Такую нарядную девочку Инночка с удовольствием пару раз брала погулять и однажды вынужденно взяла в кино. Ее пригласил очередной поклонник, отказываться не хотелось. Тем более шел иностранный фильм «Кнопка и Антон» по прекрасной для семейного чтения книге. Маринка в конце не могла сдержать трогательных слез, и долго вспоминала и фильм, и любимую тетку, которая, кстати, как и другие студенты иняза, бесплатно и добровольно работала на фестивале. Интересующиеся могут посмотреть хронику тех незабываемых для страны дней: это был какой-то мощный вздох, как будто страна вынырнула из-под воды и хлебнула чистого воздуха, а потом снова погрузилась в пучину, в свое собственное подводное плавание. А-а-а-х!
В группу выездного детсада ее отвез дед, воспитательницы забегали, даже директриса вышла посмотреть на внучку от первой жены. Она приятельствовала с Павлиной и хотела рассказать подруге сама. Паша, кстати, не возражала. Их дочери еще замуж не вышли, внуков не было, а Маринку они даже два раза брали в гости к себе домой и научили ее говорить, что у нее есть две зимние бабушки и две летние. Маринке понравилось и в гостях, и выражение, а Серафиму чуть удар не хватил, когда услышала.
В этом детском саду не было занятий танцами и пением, но песню «У дороги чибис» они расспевали на прогулке хором. Дети много гуляли по окрестным лугам и рощам, работали в огороде, поливали из лейки огромные кабачки и огурцы и слушали книжки, которые читала няня. Рыбьего жира не давали. Зато на дневной сон гнали так сурово, как будто боялись, что дети разбегутся. Однажды Маринка заболела, ее перевели в изолятор, там было грустно и одиноко. Деду доложили, и он примчался навестить, посидел минут двадцать и уехал по очень важным делам. После дневного сна она писала папе письма, старательно красивыми цветными карандашами выводила крупные печатные буквы, рисовала корабли и цветы, и не знала, где взять конверт, чтобы отправить в Совгавань. Спасибо деду, заехал, взял и обещал передать бабушке, а та уж расстарается. Правда, потом ей самой пришлось вкладывать странички в конверт, когда мама уже приехала из Киева и забрала ребенка на улицу Горького за неделю до окончания смены. Наверное, дедушка не знал адреса Совгавани. Осень тянулась долго, без особенных событий, только мама запиралась с Рэмом и они долго разговаривали. Она его в чем-то убеждала, расспрашивала, а он все никак не мог на что-то решиться. Потом им с бабушкой Симой и Иннушей торжественно объявили, что Рэм женится, и у Маринки будет братик. Или сестричка. Вот это новость! Обещали, что папа тоже успеет приехать на свадьбу.
