В дверях она едва не столкнулась с вошедшим Ряховским. Вид у начальника следственной команды был, пожалуй, более разъяренный, чем когда-либо прежде за последние сутки. Хоть Ряховский и обладал довольно вспыльчивым нравом, таким злым Ковальский не видел его очень давно.
Едва не врезавшись в своего шефа, Алиса ойкнула, отшатнулась, обошла Ряховского и скрылась.
– Вот вы где, – произнес Ряховский недовольным тоном. – Я вам звонил. Почему не отвечаете? Что вы здесь делаете?
– У нас продвижение, – поспешил поделиться хорошей новостью Ковальский, показывая на карту. – У нас есть версия, где они могут скрываться.
Ряховский встал рядом с ним и взглянул на карту, пока лейтенант объяснял ему все, к чему они успели прийти. В ответ начальник лишь негодующе покачал головой.
– Опять вилами по воде, – сказал он. – Так никуда не годится…
– Эти вилы на воде прежде довольно неплохо срабатывали, – возразил Ковальский.
– И тем не менее мы идем от провала к провалу, – холодно произнес Ряховский, смерив экран проектора уничижительным взглядом. – А первая наша попытка вообще окончилась полным фиаско, так как вы неверно интерпретировали указания. Где гарантии, что вы и сейчас не ошибаетесь?
Маргарита было попыталась что-то возразить, но Ковальский стрельнул на неё глазами, призывая помолчать. К счастью, девушка смогла вовремя считать его намек, однако все было и так понятно по её лицу. Создавалось впечатление, что каждый раз, когда они собирались стать на шаг ближе к сеттитам, Ряховский включал скептика и критиковал каждое их предположение, впоследствии оказывавшееся верным.
– Очевидно, что гарантий никаких, но на данный момент у нас пока нет ничего другого, – сказал Ковальский спокойным тоном, призывающим к мирному обсуждению. – Экспертизы прошлых мест преступлений сеттитов займут дни, а то и недели. Мы не можем столько ждать. Чем сидеть сложа руки, лучше проверить хотя бы эту зацепку.
Не зная, что ответить на его слова, Ряховский предпочел промолчать.
– Как прошел допрос Ратцингера? – поинтересовался Ковальский.
– Он продолжает упрямиться и утверждать, что ничего не знает и с Орденом не связан. На все мои угрозы он хоть и выказал признаки страха, но не раскололся. Придется его долго обрабатывать. Я приказал оставить его в «карцере». У вас есть что-то еще?
– Пока разрабатываем. Надеюсь, удастся сузить круг поиска, чтобы не обыскивать все кладбище силами «Альфы», привлекая излишнее внимание.
– Мне нужно что-то более весомое. Через полчаса у меня совещание с руководителем Второй службы, где он наверняка устроит мне выволочку. Дай мне хоть что-то, чем можно прикрыть нашу задницу.
– Боюсь, я сказал тебе все, что знаю.
Ряховский обреченно выдохнул, уставившись в пространство.
– Ладно. Тогда отправляйтесь на кладбище и выкурите этих тараканов. Возьмите с собой спецназ. Алиса останется со мной здесь и будет присматривать за вами, а также обеспечивать связь с «Альфой». – Ряховский бросил взгляд на Марго, а затем обратился к Ковальскому. – Мы можем поговорить наедине?
Такой поворот беседы лейтенанта слегка удивил. Несмотря на то, что секретность была обычным делом в его профессии, в данном случае ему казалось, что лучше утаивать от Маргариты минимум информации, чтобы это не отразилось на её стремлении помочь следствию. Пока что она доказала, что была неплохим дополнением к их сложившейся команде, хотя это и накладывало на них всех и лично на Ковальского дополнительную ответственность.
Александр жестом показал, что все нормально, и они с Ряховским вышли из кабинета.
Несмотря на то, что стрелка на часах перевалила за три ночи, создавалось впечатление, что работа в штаб-квартире ФСБ не прекращалась, продолжая быть настолько же интенсивной, как и днем, когда в столице один за другим гремели взрывы. Следуя за Ряховским, Александр Ковальский понимал, что последствия их неудачи куда серьезнее, чем могло бы показаться постороннему наблюдателю. И дело было не только в журналистах изданий и телеканалов совершенно разнообразного толка (от прокремлевских до радикально оппозиционных).
После сообщения о последней неудаче с задержанием террористической ячейки малоизвестной преступной организации руководство ФСБ не потревожил только ленивый или глухой. В офисах телефоны разрывались, безостановочно жужжали принтеры, распечатывая не только бумаги по самому делу, но и приказы множества официальных лиц. Включая самого президента Российской Федерации. Ковальский невольно поежился, представив масштаб скандала, посреди которого оказался его начальник.
Ряховский был полон решимости выйти из него и в кратчайшие сроки.
Два федерала миновали несколько поворотов коридора, вошли в кабинет Ряховского, плотно закрыли дверь, отошли подальше в глубь комнаты и заговорили шепотом.
– Ты что-то хотел обсудить?
