Ратцингер метнулся в комнату напротив, но и там встретил ту же картину, что и в предыдущей: минимум мебели и мертвец. Никаких закоулков, проходов или расселин в стенах. Здание, в котором они находились, было слишком новым для таких романтических сооружений эпохи, как потайные коридоры за спрятанными панелями вроде того, что соединял Замок Святого ангела с Ватиканом.
Вернувшись обратно, немец снова стал растерянно озираться по сторонам. В коридоре без окон и днем наверняка света было немногим больше, чем сейчас, поэтому едва ли сеттиты могли проводить здесь сложные малярные работы. Несмотря на минутное замешательство, Ратцингер был убежден, что в этот раз они не ошиблись. Поскольку прежде он никогда с подобным не сталкивался, эксперт мог себе простить подобную несообразительность и неуверенность в первый раз, когда они только начали распутывать клубок из шифров и загадок Ордена с целью спасения жизней и предотвращения трагедии. Но сейчас пора бы уже усвоить выведенную формулу: доверяй интуиции и проверяй любую версию, любую догадку. Казалось бы, сомнительная догадка Марго в итоге привела их сюда, в логово зверя. Теперь им предстояло выбраться из лабиринта Минотавра.
Маргарита Романова вплотную приблизилась к преградившей им дорогу стене. Девушка сорвала несколько фрагментов обоев и уже нацелилась на образовавшееся голое пространство, как на секунду замерла. Заметив её удивление, Ковальский и Ратцингер встали рядом с ней.
– Что-то не так? – спросил её федерал.
– Посветите мне сюда, – сказала Марго, указывая на голую стену.
Ковальский навел свет своего мощного фонаря в указанное место, и мужчины поняли, что смутило девушку.
Обрамленный пожелтевшими бумажными обоями и газетами в духе старых советских традиций участок стены выглядел весьма странно. Даже в ярком свете фонаря штукатурка казалась не белой, а светло-серой и источала свойственный только ей запах отсыревшего мела.
– Эту стену совсем недавно штукатурили, – проговорил Ковальский настороженно. – Она все еще сырая.
– Зачем кому-то делать ремонт в заброшенном здании, представляющем собой руины? – риторически спросила Марго. – Им вроде и так здесь неплохо жилось.
Не сказав ни слова, Ратцингер вцепился в скрывавшие стену обрывки газет и обоев и потянул на себя. Они стали отваливаться громадными кусками. Прямо за этим покровом оказалась крепкая кирпичная кладка. Тогда немец сместился правее и продолжил этот своеобразный акт вандализма над обиталищем культистов. Марго и Ковальский присоединились к нему. Через пару минут яростных усилий они полностью обнажили стену: посреди кирпичной кладки исходного сооружения отчетливо вырисовывался белый прямоугольник замурованного прохода. Словно в насмешку над потенциальными незваными гостями, сеттиты сделали посреди него оттиск с изображением длинноухого шакала.
Анубис, догадался Ратцингер. Проводник в загробное царство.
За этой своеобразной дверью, что бы там ни находилось, их ждало нечто совершенно иное, отличное от привычного мира. И им предстояло отринуть все, известное прежде, чтобы пройти дальше. Ратцингер чувствовал себя Одиссеем, дерзнувшим лезть в пещеру циклопа, великана Полифема.
– Нужно чем-то сломать стену, – сникнув, произнес он.
– Помнится, нам тут где-то попадалась кувалда… – воодушевленно и с некоторым злорадством проговорила Марго.
Ратцингер снова воспрянул духом: все-таки они были на верном пути. Нужно просто не сомневаться в себе, но проверять любую догадку, даже если она кажется потенциально неверной.
Тем временем на двадцать седьмом этаже Триумф-Паласа Александр Ковальский вошел внутрь небольшой комнатушки, которую культисты приспособили под склад инструментов. Молотки, дрели, монтировки, гвозди, напильники – чего здесь только ни было.
После минутной заминки Ковальский почувствовал, как, несмотря на сохраняющуюся угрозу жизни, у него улучшилось настроение. Сейчас благодаря сообразительности Марго, догадавшейся сличить пентаграмму в квартире отца с картиной взрывов в городе, члены следственной группы впервые за последние двенадцать часов оказались впереди культистов из Ордена. Теперь у них было неоспоримое преимущество: они шли по следу, который сеттиты оставили для своих же. Это все равно что в военное время перехватить секретный разговор между солдатами противника. Кладезь чудовищно полезной информации.
Воодушевленный этими мыслями, Ковальский порылся на полках грубо сколоченных самодельных стеллажей и отыскал на них мощную кувалду. Взяв молот обеими руками, федерал вернулся к замурованной стене.
Наконец-то придется поработать физически. Все эти часы занятий в тренажерном зале пригодятся ему на практике чуть больше обычного.
– Разойдись! – гаркнул он, размахнувшись.
– Потише! – шикнул на него Ратцингер.
