Несмотря на это, Ратцингеру в то же самое время не верилось, что судьба привела его столь витиеватым маршрутом в самое сердце организации, которую большинство его коллег считали мифом. Его душа трепетала при мысли, что последние десять лет объект его многочисленных исследований обретался прямо здесь, в этих шикарных мраморных и гранитных интерьерах, где местами использовали венецианскую фактурную штукатурку. Теперь от былого великолепия не осталось и следа.
Наконец группа домчалась до четырнадцатого этажа, где дверь поддалась. Боец резким движением распахнул её настежь и устремил в проход автомат с ярко включенным фонариком. Он дал сигнал, что впереди все чисто, и пятеро бойцов, Ковальский, Марго и Ратцингер устремились в открывшийся коридор. Внутри здание напоминало руины после бомбежки. На стенах не было живого места, везде виднелись голые кирпичи или крошащиеся бетонные плиты. Пол был завален обломками и досками, в воздухе пахло пылью и сыростью. Через несколько метров в полу зиял провал, а бетонная плита наклонным спуском уводила вошедших на этаж ниже. Сбежав по скату, отряд был вынужден свернуть вправо, так как путь вперед преградил очередной завал из обломков бетонных блоков. Казалось, что еще немного и небоскреб провалится сам в себя.
В поле зрения Ратцингера на сей раз попали не только обломки, но и несколько тачек с цементом, молотки, монтировки и прочий строительный инвентарь. То, что раньше он принял за работы по уничтожению башни, оказалось совершенно иным. Сеттиты перестраивали убежище под свои нужды.
Отряд из восьми человек продолжал мчаться по коридору, освещая себе дорогу в ночной мгле фонарями на винтовках. Вскоре на стенах появились цветные рисунки голов животных, выполненные в древнеегипетской манере. Крокодилы, бегемоты, совы, ибисы, львы, кошки, псы – все они смотрели то вправо, то влево. Получившийся проход стал прорезать внутренние стены здания: отряд двигался через огромные дыры около двух метров в диаметре. Затем снова поворачивал то налево, то направо. На пути не встречалось ни единой души, не доносилось ни звука. Словно бойцы пытались взять штурмом корабль-призрак.
Наконец после долгого забега группа оказалась на перекрестке сразу пяти проходов. Четыре из них веером расходились прямо перед ними. Группа замерла посередине, не зная, куда двигаться дальше.
– Черт, – выругался Ковальский. – И куда теперь? У нас нет времени обыскивать каждый этаж и каждый закоулок.
Марго хмуро всматривалась в рисунки животных на стенах. По выражению её лица и прояснившимся глазам Ратцингер понял, что девчонка смекнула: нужно искать указание среди символов. Они вдвоем пошли по периметру перекрестка. Лев, собака, сова, ибис, крокодил…
Маргарита замерла напротив собаки, её глаза расширились.
– А что если… – буркнула она себе под нос.
Бойцы вместе с Ратцингером и Ковальским с интересом и скепсисом наблюдали за её действиями. Она сунула руку в сумку, которую одолжила у Алисы, откуда достала фонарик с откидывающимся светофильтром.
– Не ходите за мертвыми, – пробормотала она, уставившись на иероглиф. – Уберите свет фонарей, господа!
Бойцы в недоумении синхронно посмотрели на Ковальского как на старшего по званию. В ответ он жестом приказал им подчиниться. Марго подняла свой фонарь и щелкнула выключателем.
Поначалу стена ничем не отличалась от соседних. Но при взгляде через фильтр рядом с головой пса высветились еще две, угольно-черного цвета. Марго, ошарашенная, отступила на шаг.
– Цербер, – пробормотала она. – Страж царства мертвых у греков.
– Он указывает в ту сторону, – сказал Ковальский, направляя руку на третий слева проход. – Вперед!
– Нет, – остановил его решительно Ратцингер. – Нам же было сказано не ходить за мертвыми. А Цербер является стражем загробного мира. Значит, нам нужно…
– В противоположную сторону! – закончила за него Марго.
