На тысячи осколков полностью

Я заметила ребят возле сцены, Дэни Франнсен поторапливал нас жестами.

Да и к черту!

Я послушно поплелась за Тиной, поднялась вслед за остальными по ступеням на сцену, взяла протянутый мне микрофон. Все было как в тумане. Толпа что-то кричала, а у меня слова на мониторе плыли от подступающих слез.

– Солнце заходит, время истекает, – запел Стеффан.

– Вокруг никого, кроме меня, – продолжил Дэни.

– Непрерывная полоса неудач, постоянная потеря рассудка, – подхватила Анита.

Кажется, это была «Bad Dreams» Тэдди Свимса. Строчки песни на мониторе скакали передо мной размытыми пятнами, мелодия звенела в ушах – все было действительно как в плохом сне. Ну почему он не пришел? Почему?

– Преодолеваю тени и скрежещу зубами, – пропела Тина. – О-о!

Выстроившись в ряд, ребята смотрели на меня в ожидании. Гости в зале отбивали ладонями ритм. Я сжала микрофон крепче, поднесла к губам, но не смогла выдавить ни звука.

– Без тебя мне негде укрыться, – энергично затянули хором парни. – Без тебя я не могу уснуть сегодня ночью!

Я попыталась сфокусироваться на толпе, в которой не было Кая. Люди улыбались нам, смотрели с одобрением и поддержкой, но ни у кого из них не было его сверкающих озорных глаз.

– Чего бы я ни сделал ради тишины и покоя! – придвинувшись ко мне, прокричали в микрофон Тина с Анитой. – Без тебя я продолжаю…

– Погружаться в дурные сны, – запела я по памяти, глядя в глубину зала. Мой собственный голос показался мне невероятно высоким и громким, заставляющим песню звучать совсем по-другому, непривычно. – Где нет тебя и меня. И ни звука, когда я плачу. Я люблю тебя, и мне нужно, что бы ты освободил меня! От всего этого… всего этого…

– Да! – радостно крикнул Дэни.

Толпа взревела, и у меня по спине побежали мурашки.

– О-у-у, дурные сны… – выдохнула я.

И лишь заметила поражённый взгляд Тины, стоящей справа от меня, когда мы все вместе продолжили:

– Детка, пожалуйста, приди и помоги мне успокоиться, тяжелая голова – вот моя корона, да! Чего ты ждешь? Чего-то физического? Тогда я смогу сделать это.

Припев скандировала уже вся толпа, но я буквально кожей ощущала, как мой голос довлеет над всеми звуками под потолком кафе.

– Без тебя мне негде укрыться. Без тебя я не смогу уснуть сегодня ночью. Чего бы я ни сделала ради капли тишины и покоя, ведь без тебя я продолжаю погружаться в дурные сны, где нет тебя и меня! Ни звука, когда я плачу. Я люблю тебя! И мне нужно, чтобы ты меня освободил!

Музыка словно удерживала меня на плаву, давала мне сил. Вибрации проходили сквозь меня и уносились в зал, где люди подхватывали их и умножали своими голосами и сердцами.

– Это, безусловно, кубок! – зазвенел голос госпожи Тофт после того, как стихли последние ноты. – Лучшее выступление вечера, вы согласны со мной?

Толпа взвыла. Мы с ребятами обнялись.

– Я верила, что мои розочки возродятся в новом составе, – вручив кубок Дэни, сказала Моник ему на ухо.

Я представления не имела, что означали ее слова. Да и мне было все равно, мне ужасно захотелось сбежать, чтобы оказаться в своей комнате на чердаке и остаться наедине со своими переживаниями.

– Чудесный голос, деточка. – Госпожа Тофт похлопала меня по плечу. – Посмотри, они полюбили тебя с первого взгляда! Ха, или с первой ноты!

– Спасибо, – кивнула я отстраненно.

И едва стали стихать аплодисменты, заспешила прочь со сцены.

– Герда, ты куда? – окликнула меня Тина. – Парни предлагают нам съесть по хот-догу и обсудить выступление!

– Прости, мне уже пора, – бросила я, пробираясь через толпу гостей, каждый из которых хотел прикоснуться ко мне и что-то сказать. – Увидимся завтра!

– Ладно, – растерянно ответила она.

Я почти бежала к выходу, как вдруг резко замерла, заметив кое-что на одной из стен кафе. Это была стена со снимками в рамках. На одних была запечатлена Моник с гостями, на прочих – обер-бургомистр, господин Халль, Йорге, хозяйка музея и другие уже знакомые мне жители. Но я застыла, разглядывая то, что заставило меня остановиться, – фотографию в центре.