- Выпей еще - вспомнишь… Молодец, старик! - похвалил Эргаш. - С тобой не пропадешь. Ты умеешь работать кулаками. Так двинул этого неврастеника, что у него от удара язык отнялся!
- Врешь! - сорвался с кровати Анатолий - Не было ничего этого, во-от. Чужое дело хочешь пришить?
- Сиди! - ударил Эргаш Анатолия. - Умел грабить, умей ответ держать! Я не посмотрю, что у тебя Морда интеллигентная. Живо превращу ее в кашу.
Анатолий трусливо умолк.
Через час они «мирно» обсудили взаимовыгодные дипломатические условия.
«Интересно все-таки, - подумал теперь Анатолий. - Ограбили мы кого-нибудь или нет? Может быть, Эргаш соврал?..»
Переживал и Жорка Шофман, которого Каримов затащил сюда почти силой. «Что я наделал, душу из меня вон? - озирался он по сторонам. У него душа уходила в пятки, когда он видел Голикова: обещал помогать ему, клялся своей любовью к Гале, а потом снова принял сторону Эргаша. - Вот подлый характер…»
- Не дрейфь, Жора, - хлопал его по спине Равиль. - Положись полностью на вождей. Скоро такие дела закрутим!
Эргаш Каримов был встревожен только в день дебоша Анатолия в кафе, когда сфальсифицировал драку с Горловой. Потом он успокоился и с прежней последовательностью выполнял намеченные «мероприятия». Сегодня, прикрываясь празднованием юбилея Ритиного местожительства, он решил обговорить с дружками темные дела. Надо было только хорошенько встряхнуть мозги каждому и дать почувствовать, что он не помилует того, кто попытается удрать в кусты. Не за красивые глаза ему приходилось тратить деньги на ежедневные пьянки. Особенно требовал проработки Жорка Шофман. Что-то он в последнее время скис. Не снюхался ли с Голиковым? Участковый уже не один раз бывал у него на квартире. Правда, не забывал он и его, Эрга-ша Каримова.
Ничто не волновало лишь одного участника этой разноликой компании - Азиза Садыкова. За участие в последних выездах в соседний город Эргаш уплатил ему наличными, и он ни на что не обращал внимания, перебирая в руках хрустящие купюры. Деньги были его страстью. Они затмевали абсолютно все и делали владельца машины самым надежным орудием Эргаша.
Каримов представил Анатолия Садыкову.
- Поэт Депринцев.
Рисуясь, Анатолий продекламировал приглушенным, тягучим голосом:
Это произвело на Азиза потрясающее впечатление. Жорка и Равиль оказались равнодушными. Правда, Муртазин, чтобы блеснуть начитанностью и некоторым знанием поэзии, заметил как бы между прочим:
- Лишь люди с острым умом могут за считанные секунды сочинить подобный экспромт!
- Ты прав, душу из меня вон! - поддержал его Жорка.
Анатолий дипломатично промолчал: «экспромт» был сочинен по дороге сюда.
В комнату вошла Рита. Она была в черном туго обтягивающем талию платье и темных туфлях на высоких каблуках. Все невольно ахнули: Черная Змея!
- Прошу вас! - пригласила Рита, - дамы ждут.
- Не торопись, - вышел на середину комнаты Эргаш. - Дай-ка литруху, да займи чувих чем-нибудь минут тридцать. Мы тут обмозгуем кое-какие дела.
Рита послушно вышла, оставив после себя густой запах дорогих духов.
- Итак, - театрально вскинул руку Эргаш, - на повестке дня два вопроса: ход операции «Черная Змея» и экскурсия в ювелирторг. Изменения или добавления будут?
Добавление внес Равиль:
- Предлагаю третий вопрос.
- Какой?
- Прием поэта Анатолия Депринцева в корпорацию. И поставить это первым вопросом, иначе поэт на время должен удалиться.
- Возражений нет? - осмотрел Эргаш собравшихся.
- Нет.
Эргаш откашлялся, налил всем по стакану водки.
- Выпьем за единодушное утверждение повестки дня… Вот так, - крякнул он. - А теперь - к делу, Итак, прием в корпорацию Анатолия Депринцева. У кого будут вопросы?
- Пусть расскажет автобиографию, - бросил Равиль.
- Пожалуйста, маэстро, - кивнул Эргаш Анатолию.
- Значит, во-от, - встал Депринцев. - Родился я в тысячу девятьсот тридцать пятом году, в семье служащего. Учился и работал в Ташкенте. Печататься начал с двадцати пяти лет. Сейчас живу, значит, творческим трудом… Скоро вчерне закончу поэму о колхозной деревне. После этого начну цикл стихов о людях преступного мира.
- Отлично! - одобрил Эргаш.
- Как понять фразу «Живу творческим трудом»? - поинтересовался Равиль.
- Значит, питаюсь и одеваюсь за деньги, которые буду получать за произведения, во-от… Пока, конечно, не получаю: сами знаете, путь в литературу, значит, тернист. Не каждому удается сразу оседлать Пегаса,
- Какие еще будут допросы?
Жорка бросил, развалившись на стуле:
- Скажи, Депринцев, душу из меня вон, не доводи-лось ли. тебе бывать в «почтовом ящике»?
- Нет, - растерянно заморгал Анатолий.
