– Чувак, по ходу, историю любит. А куда мы его ведем? Вы знаете, где он живет?
– Вон в том доме в конце аллеи.
– А где вы работаете, если не секрет?
– В Институте культуры. На Миллионной.
– Серьезно? А я в Русском музее. Удивительно, как это мы с вами не встречались? Вы куда на ланч ходите?
– Да как когда. Ну, вот мы и дошли.
Кира было уже протянула руку к домофону, но в это время послышался лай собак. Они окружили со всех сторон, вертелись и подпрыгивали, повизгивая.
– Откуда столько собак набежало? – недоумевал паренек.
– Это мои собаки. Я их кормлю, – очнувшись, ответил Сережа.
– Не бойтесь, – подтвердила Кира, – это его собаки. Они не опасны.
Паренек поддержал сползающего Сережу за локоть.
– Кажется, я понял! – сказал он улыбаясь. – Вы – фея! И сегодня у вас вечер добрых дел, вы спасаете несчастных и обездоленных. А знаете что… Я дам вам свой номер телефона, и вы спасете меня… например, от одиночества. Меня Костя зовут. Или давайте на ланч завтра сходим?
Паренек покопался одной рукой в боковом кармане рюкзака, достал визитку и протянул Кире.
– Вас как зовут?
– Кира. И я замужем.
– Точно. Я забыл.
Кира нажала на кнопки домофона.
– Хто там? – раздался голос в домофоне.
– Это я, Зоя Викторовна.
– Мама, это мы, – прохрипел Сережа.
Паренек внимательно посмотрел на Киру, потом на Сережу.
– А откуда вы знаете, где он живет? Он ваш сосед?
Раздалось пиканье. Кира дернула за ручку двери.
– Он мой муж. Вы подержите дверь, пожалуйста. Спасибо вам.
– Святая Богородица, что с ним?
– Мама, меня били. Битой по спине.
Сережа сползал по стене в прихожей. Кира раздевалась, снимала обувь.
– Его в душ надо, – Зоя Викторовна безуспешно пыталась приподнять Сережу.
– Мы его не удержим, он вырубается. Он же мертвый.
– Я не мертвый. Я живой, – пробормотал Сережа.
– Живой, живой он! Сыночка моя! – воскликнула Зоя Викторовна и погладила Сережу по грязному лбу.
Сережа сидел в кресле, свесив голову на грудь. Он то приходил в себя, ошарашенно озираясь по сторонам, то снова впадал в сон. Зоя Викторовна смачивала марлю в теплой воде, выжимала и протирала голову и шею сына.
Надо же. Раньше он с трудом умещался в этом кресле. Смеялся, что мебель делают для дистрофиков и лилипутов. А теперь он стал похож на большой вопросительный знак.
Кира достала чемодан и принялась складывать в него свои вещи. За последние месяцы она не раз собиралась съезжать, поэтому все было наготове. В конце концов, пока можно взять только самое необходимое. Никуда ее носки-трусы не денутся, остальное заберет позже.
Зоя Викторовна крестилась, крестила Сережу и охала.
– Хто ж его так?
– Да откуда я знаю, – ответила Кира.
Сережа приоткрыл глаза и медленно произнес скрипучим голосом:
– Это была левая хата. Наебали на бабки, суки…
– Ты это близко к сердцу не бери, слышишь, – Зоя Викторовна схватила за руку, проходящую мимо Киру. – У мужиков это бывает. Он и в молодости такой был. Чуть что – в морду. Через это и срок свой получил – подрался.
Кира высвободила руку и пошла на кухню. Чиркнула зажигалкой и закурила. Книги она заберет потом. Это не к спеху. Из ванной надо свои банки-склянки забрать. Что еще? Посуда там должна быть на первое время. Потом она докупит. Где сумка спортивная?
Кира с сигаретой и пепельницей вошла в комнату, села на диван, откинулась на спинку и только сейчас почувствовала, как устала. Сегодня и вообще.
– Кирочка, тебе к друзьям его присмотреться надо. Может, он опять в дурную компанию попал?
Сережа приоткрыл глаза.
– Эти суки с Петроградки. Они дурь левую гонят. У нас с ними терки.
– Во! Во! Я че и говорю. Вот это сразу пресекать надо. Гони всех этих мазуриков взашей. Неча тут балаганы разводить. Ты же хозяйка в доме! Их, мужиков, – Зоя Викторовна сжала кулак, – во как держать надо! А чего это он засыпает? Прям не держит его…
Кира сбросила пепел с сигареты.
– Зоя Викторовна, даже не знаю, с чего начать…
– Я не на системе, мам, захочу – в любой момент соскочу.
– Ты говори, говори… я и сама все про своего сына знаю, выпить он не дурак. Это все гены. Но ты жена, ты спуску ему не давай. Как дружков его разгонишь, так и не с кем пить будет. Дачу вам надо построить и каждые выходные – фьють, и на огород.
Зоя Викторовна махнула в сторону мифического огорода.
– Огород – это спасение, – добавила она и принялась обтирать Сережины руки. – А еще детей вам надо. И некогда пить будет. Ну, если только по праздникам. А по праздникам сам бог велел. А Сережа сейчас в какую смену работает?
– Он не работает, – ответила Кира.
– Кирюша, – очнулся Сережа, – в холодильнике кости. Собакам. К выходу надо положить. Чтобы не забыть.
– Уволили, что ли? Проштрафился? Надо на биржу труда встать.
– Да он не работал никогда.
– Ты что ж такое говоришь – не работал…
– Мама, а ты мне лещей привезла? – спросил Сережа.
– Привезла, сынок, а как же.
– Жирных?
– Очень жирных.
– А сало?