А хитрющий какой! Насаживает на крючок наживку большим комом, таким, что ни одна рыбешка, кроме карпа, не возьмет. А спроси его: «На что ловите?» — ни за что не скажет.
Ну-с, потом поплавок привязать надо. Теперь их делают легчайшие, дутые, из пластмассы. А раньше? Бывало, мать заведет новое крыло — смахивать крошки со стола, и сразу мне заявляет: «Уши оборву, если выщипаешь на свои дурацкие поплавки. Дергай из старого крыла».
Ну, а в заключение остается сделать грузило из свинца. Вот и все, что полагается в удочке.
А вот удилище надо брать пожиже, с тонким кончиком. Тогда рыбка в тридцать граммов, когда ее тащишь, превращается в килограммовую и крутым изгибом удилища тешит рыбака.
Удочка, однако, не все, надо еще наживку на удочку. В детстве мы признавали для этого только земляного червя, кузнечика, муху или кусочек хлеба. Щук или какую другую хищную крупную рыбу мы не ловили, терпения не хватало.
А теперь опытные рыбаки чего только не порекомендуют начинающему: и кукурузу, и горох, и пиявки, и личинку навозного жука, и личинку комара, и бабочку, и стрекозу. Поверь им — без поклевки просидишь сутки, да они еще и смеяться будут, приговаривать: на одном конце червяк, на другом — дурак.
Какое, однако, значение имеет удочка для человека!
Удочка — это соединение человека с природой, это утренняя и вечерняя зорька, радующая душу, это красивое место с камышами и кустами на реке или озере, это живительный воздух и укрепление нервов. Попробуйте систематически поудить, не пропуская доброго времени — и будете под конец жизни всегда вспоминать удочку добрым словом.
Весна берет свое. Еще не лопнули на деревьях почки, не вздулись говорливые реки, но яркое приветливое солнышко, звонкая капель, лужицы на тротуарах и дорогах возвещают уже о том, что время длинной, скучной зимы отошло.
Сколько страстных охотничьих сердец взбудоражит весна, сколько воспоминаний навеет незабываемая пора ружейной охоты! Об одном таком воспоминании я и хочу рассказать.
Со своими постоянными компаньонами я не раз бывал в Светлоозерском районе. Он издавна густо населен тетеревиным племенем. Раньше я как-то не задумывался, отчего здесь их всегда так много, а вот в других районах, где условия ничуть не хуже, тетеревов год от году становится меньше.
Мне открыл на это глаза Евсеич — неутомимый семидесятилетний деревенский следопыт.
На охоту мы выехали в четвертом часу утра. Нас ждала утомительная дорога. Но еще затемно мы благополучно преодолели на «Победе» больше сотни километров и поспели на место к рассвету, когда тетеревиные стаи после холодной осенней ночи подымаются на кормежку, усаживаясь на верхушки густо усыпанных сережками берез.
Нам повезло. Мы взяли по паре чернышей.
Время кормежки истекало, и тетерева с тугонабитыми зобами вот-вот должны улететь на дневку.
Легкий морозец, встретивший нас поутру, вступил в схватку с солнцем и не уступал. Особенно это чувствовал я, одетый в демисезонное пальто и старый вылинявший до белизны дождевик.
— Перекусим, да к теплому деревенскому очагу? — спросил я своих спутников.
— Что ты? — удивился один из них. — Закусим и поедем искать дневки. Это же прелесть! Косачи веером взлетают из-под снега у самых ног, отпускаешь их на 25—30 метров и бах, бах!
— Какой снег, Гавриил?
— Э-э, дружище, косач сейчас в болота пошел, а там снежок есть. На открытых местах его мало, можно сказать, нет, а там, брат, надуло, будь здоров!
— Мы же без лыж.
— Чепуха. Не застрянем.
На том и порешили.
Проехали небольшую деревушку. И вот вскоре увидели старика. Он чинно вышагивал на самодельных лыжах вдоль проселка в сторону деревни, лихо заломив на затылок мохнатый треух. Правой рукой путник придерживал перекинутый через плечо мешок.
Мы притормозили.
— Здорово живем, старина! — приветствовал его Гавриил. — Куда путь держим?
— Здравствуй, сынок, — ответил не спеша старик. — Да вот зоревал… В Камышовку путь.
Он подошел к машине. Осторожно положил мешок. В нем что-то живое забилось.
— Что там у вас, дедусь? Зайцы, небось, недобитые?
— Зайцев тут полно, — уклонился от прямого ответа старичок. — Район по дичи славен.
— А все же любопытно, что в мешке-то, а? — спросил Поздеев. — Кур, что ли, несете?
Старичок, не торопясь, свернул козью ножку. Закурил. Потом сказал:
— Вот вы, милые люди, небось, каждый год косача почем зря бьете?..
— Бывает, бьем по десятку.
— Из малопульки, видать? — поинтересовался старик.
— Что вы, дед, дробовиком.
— То-то же. А сколько таких-то вот, что из малопульки бьют? Много. Понаедут другой раз, как воронье. Рыщут по перелескам, что волки голодные. Подряд, без разбору полощут и косача и тетерку. В прошлое воскресенье я вот так же встретил четверых охотников на газике. Подняли лобовое стекло да из двух винтовок по стае лупят. Хвастали, сорок три штуки добыли. Пристыдил было я их, так они мне: «Не твое дело, старик. Сиди на печи да внучатам сказки бай». Разве это охотники? Хапуги. Один урон нашим лесам от таких-то людей.