— В то время я работал на Воздвиженском стекольном заводе, что на берегу озера Синара, а в свободное время охотился. И вот появился в наших лесах медведь. Хищник был старый, опытный и… с отметинкой. У него на левом плече имелся старый шрам от драк с другими зверями, и в этом месте рос большой пучок седых волос, за что его и прозвали — Белый клок.
Не мало тогда пролили слез воскресенские женщины, оплакивая задранных медведем коров и лошадей!
В ту осень мой дядя недалеко от своего покоса нашел его берлогу. Косолапый лежку-то на зиму изготовил, но где-то еще бродил, не ложился. Дядя не был охотником и о своей находке ни с кем не говорил. А когда выпал снег и установился санный путь, он, поехав за сеном, вспомнил о медведе и решил по простоте своей проверить, залег ли зверь. Остановил лошадей, крикнул сыну:
— Стой, Алешка! Подожди меня здесь, я сейчас…
Поманил за собой дворовую собачонку Катышку и направился в горку. Не доходя до чела[3] берлоги метров пятнадцать, остановился. Достал из-за пазухи кусок хлеба, показал его собаке, крикнул: «Возьми, Катышка!» — и бросил хлеб к берлоге…
Чутко спавший зверь, видимо, заслышал голос человека, насторожился. А потом, видать, учуял и подбежавшую собаку. И вот вывалился из берлоги огромный медведь с белым пятном на плече… Рявкнул и кинулся к лошадям. Перепуганный Катышка с громким визгом бросился наутек…
Дядя остолбенел от страха, присел на месте… Потом опомнился, закричал:
— Алешка, медведь! Алешка, медведь!..
Почуяли лошади хищника, рванули и понеслись в лес без дороги… Поломали оглобли, порвали сбрую, опрокинули воз.
Возвратился дядя домой с сеном поздно ночью. Сразу же прибежал ко мне, разбудил, рассказал о встрече с медведем. «И как только, Иванко, не задрал меня зверь? — говорил он. — Ведь рядом был. Диво дивное… Видно, еще жить буду!»
Захотелось мне испытать счастье, поохотиться на медведя. Раньше приходилось слышать, что зверь, поднятый с берлоги в зимнее время, редко возвращается обратно, а ложится где-нибудь в другом месте. Лежит там чутко и при первой опасности уходит дальше, шатуном становится.
Снег тогда был всего сантиметров десять-пятнадцать, Ходить зверю легко. Чтобы взять его, нужны хорошие собаки, которые смогли бы задержать медведя до прихода охотников. Вот и пригласил я с собой любителей охотников: местного волостного фельдшера Шишкина и лесника Родионова. У обоих были охотничьи собаки. Особенно хвалили собаку Шишкина.
Через день дядя показал нам берлогу. Медведя здесь, конечно, не оказалось. Зверь ушел в сторону Иткуля. Пошли по следу. Собаки убежали вперед. Прошли так километра три, услышали впереди лай и визг собак. Поспешили вперед, а к нам уже во всю прыть неслась рослая собака Шишкина. Поджала хвост, прячется за хозяина… Хваленая охотничья собака перепугалась зверя. Вот так помощник!.. Взглянул Шишкин на нас, опустил глаза, ничего не сказал. А маленькая собачка Родионова оказалась храбрее. Но разве она одна могла задержать хищника? Тявкает где-то впереди, идет за медведем. Дает нам знать, где находится Белый клок. Хоть за это спасибо!
Так подошли к новой лежке стервятника, с которой подняли его собаки. Оказалось, что косолапый разрыл старый муравейник возле толстой валежины и лежал в этой яме.
Зверь на выстрел нас так и не подпустил. В километре от деревни Ключи нас захватили сумерки и, бросив погоню, мы ушли ночевать к башкирам. Зашли в избу приятеля-охотника Байгазы. Поужинав, Шишкин и Родионов отказались от дальнейшей охоты и, наняв лошадь, уехали домой. Я остался один…
— А-яй!.. Зачем пошел домой, какой это охотник? Кончать надо зверя! Моя Сайфулла Давлетшин позовем, ева собака больно хорош. Вместе пойдем! — решительно заявил старый Байгаза и вышел из избы.
…Старый Байгаза, Сайфулла, которого русские звали Савкой, и я рано утром вышли в лес. У Байгазы была его знаменитая по округу лайка Караклок, а у Савки — Оклай. Обе собаки отлично работали по медведю и лосю. Байгаза и Савка жили в большой нужде, ружья у них были шомпольные. Для зарядки таких ружей требовалось немало дорогого на охоте времени. Но оба башкирина были честными и надежными товарищами, смелыми и опытными охотниками.
Пришли на вчерашний медвежий след. Натасканные по зверю собаки вначале особой активности не проявляли, но через полкилометра вдруг бросились вперед и скрылись в лесу. Вскоре раздался их яростный лай. Мы поспешили на шум — и вот перед нами открылась незабываемая картина…
На лесной полянке сидел крупный медведь с белым пятном на левом плече и передними лапами отбивался от наседавших собак. Иногда он делал броски, но опытные лайки увертывались от зубов и лап хищника, стараясь заскочить сзади и схватить врага за «штаны»… Порой то Караклок, то Оклай, задетые когтями стервятника, пронзительно взвизгивали, и нам уже казалось, что погибла собака, зацепил и смял ее хищник. Но… нет! Секунда, вторая — и обе лайки, как пушистые мячи, вновь атакуют великана. Белый клок грозно фукает, рычит, а они кружат и кружат его в яростной, ревущей свистопляске, раскидывая снег…