— Святой Христофор! Это же… Провалиться мне сквозь доски, это же пушка!!! — не веря своим глазам, захлебнулся от восторга конкистадор.
— Помоги, чего встал! — рявкнул на него Барт. — Хватай за тот конец, понесли её на палубу!
Дотащив бронзовую вазу до кормы, мужчины бросили её на пол. Рядом послышались тяжёлые шаги, и на лестнице показалась массивная фигура Эстебана.
— Что это?! — недоумённо глядя на вытянутую железяку, воскликнул гладиатор.
— Твои цепи и кандалы, где они? — хрипло сказал пират.
— Зачем они тебе? — строго спросил Эстебан.
— Они тебе не нужны, таскаешься с ними, как обезумевший звонарь. Отдай мне их, — протянув руку, сказал Барт.
— Я оставил их как напоминание о том, кем я был и кем я никогда не хочу быть впредь, — недовольно ответил гладиатор.
— Самоё время придать им смысла. Давай их сюда! Не тяни! — потрясая ладонью, сказал Барт. — Из твоих погремушек получатся неплохие книппеля.
Гладиатор недоверчиво посмотрел на пирата.
— Эстебан, дай ему эти чёртовы железяки, — просительно, кивнув головой, произнёс Веласкес.
Гладиатор нехотя сунул руку в мешок и достал из него тяжёлый моток ржавых наручей и цепей. Схватив реликвии гладиатора, Барт затолкал их в дуло новоиспечённой пушки и, вместо пыжа, крепко забил её тряпьём.
— Надеюсь, её не разорвёт, — с тревогой взглянув на орудие, произнёс Веласкес.
— Бабахнет, как десяток твоих аркебуз, и ещё попросит, — уверенно похлопав толстый металл, сказал пират.
Сколотив на скорую руку лафет, мужчины взвалили на него пушку и потащили на корму. Перехватчики тем временем на всех парусах уже нагоняли их старое судно.
— Свистать всех наверх!!! — заревел Барт.
По палубе послышался топот готовящихся к бою матросов.
— Кимбо! Корму на тридцать градусов вправо!!! — закричал Барт.
Сердце пирата застучало в висках. Вонзив свой яростный взгляд в догоняющий их парусник, он прицелился.
— Держи, сука! — скрипя зубами, прошипел пират и запалил промасленный протравник.
Раздался залп. Хлипкий лафет пушки разлетелся вдребезги, уронив на палубу дымящийся самопал. С залпом цепи гладиатора обрели истинную свободу и, со свистом ворвавшись во вражеские паруса, с треском обрушили в воду их корабельные мачты.
— Йо-ох-х-хо-о-о!!! — раздались за спиной Барта ликующие крики обезумевшей команды.
— Гроза морей!!! Ты их разворотил к чертям свинячьим! — радостно завопил Веласкес.
— Минус один, — самодовольно прохрипел пират.
Второй парусник, плотно гружённый солдатами, обойдя выведенный из погони барк, разрезая волны, устремился наперерез кораблю Барта.
— Чёртов Амардак! Строит из себя героя, — утирая рукавом мокрое от дождя лицо, произнёс пират.
— Порох ещё остался! — тряхнув сумку, сказал Веласкес.
— Парни! Тащи гвозди! Да побольше! — заорал Барт и направился к катающейся по палубе пушке.
Осмотрев самодельное орудие, пират с досадой покачал головой.
— Не знаю, осилит ли ещё выстрел. Почти разорвало, — с досадой заметил Барт.
— Я починю лафет, — подняв с палубы молоток, сказал Веласкес.
— Кимбо, курс по ветру! Тяни время! — закричал Барт.
— Есть, капитан!
Корабль накренился вправо и прибавил скорости.
— Лафет почти готов! — послышался голос Веласкеса.
— Эстебан, тащи эту хреновину обратно! — пнув бронзовый самопал, сказал Барт.
Эстебан молча взвалил на плечо импровизированное орудие и отнёс его на лафет.
— Ну что, Амардак! Давай станцуем! — оскалив жёлтые зубы, прошипел пират.
— Обходят справа! — послышались крики с палубы.
— Двигайте лафет к правому борту! — закричал Барт. — Пусть подходят. Сегодня у них на обед будут гвозди!
Корабли поравнялись. На вражеской палубе показался Амардак в сопровождении капитана стражи Барзолы. Морской и сухопутный капитаны, бравируя оружием, нагло гоняли по палубе солдат и матросов. Около полусотни бойцов Барзолы плечом к плечу выстроились у левого борта, готовясь к абордажу.
— Кошки к борту!!! — послышался крик Амардака.
— Сабли наголо!!! — скомандовал Кимбо.
— Добро пожаловать в ад! — прошипел Барт и запалил фитиль.
Грянул выстрел. Стальное облако рубленых гвоздей с бешеным свистом влетело во врага. Сражённые наповал солдаты посыпались за борт, раненые заревели от боли. Разорванный самопал, подскочив, грохнулся под ноги Барту.
— Теперь нас поровну! — обнажив саблю, произнёс пират.
Верёвки и крюки, рухнувшие под ноги Барта и его команды, вгрызаясь в борт корабля, натянулись как струны. Грозовое небо непроницаемым куполом накрыло бурлящую морскую пучину. Борта кораблей ударились. Едва удержавшись на ногах, солдаты Барзолы по опрокинутым трапам с отчаянным воплем хлынули на корабль. Вспышки молний, разрывающие свинцовую тьму, заплясали на окровавленных саблях.
