Барзола нерешительно зашагал в сторону, с опаской глядя на Гаспара, словно на свирепое чудовище, способное в любой миг его разорвать. Проходя мимо крестоносца, капитан вдруг завопил и швырнул ему в лицо горсть зажатой в руке золы. Вздрогнув, Гаспар вскинул руки, отмахнувшись от врага тяжёлым мечом, однако увернувшийся Барзола с рёвом бросился на крестоносца и, с силой навалившись на рукоять кинжала, с хрустом вогнал его тому под рёбра. Гаспар застонал и выронил меч. Кинжал прошёл через повреждённую часть кольчуги так глубоко, что у крестоносца потемнело в глазах. Схватившись за лезвие, оттолкнув негодяя, он отшатнулся. Барзола, едва не упав, закачался, а потом с силой пнул во тьму лежащий под ногами меч Гаспара.
— Ну вот и всё! — облегчённо глядя на сражённого крестоносца, произнёс Барзола. — Судьбу не так уж сложно обмануть, когда знаешь её сюрпризы.
— Сюрпризов у Бога больше, чем ты думаешь, — кряхтя, простонал Гаспар и, вытянув из себя вражеский кинжал, мощным взмахом полосонул им по шее капитана.
Коренастое тело Барзолы, заливая пол кровью, опустилось на колени и грузно упало навзничь.
Расправившись с последним солдатом, к Гаспару подскочили Тахо и Веласкес.
— Чёрт возьми, у тебя кровь хлещет! — отрывая рукав одного из убитых и зажимая им рану Гаспара, произнёс конкистадор.
— Да… Ублюдок проткнул меня спрятанным в рукаве кинжалом, — стиснув от боли зубы, прошипел крестоносец.
— Держись, старик! — положив руку на шею Гаспара, воскликнул Веласкес.
— Здесь снова эта книга, — послышался голос Тахо, осматривающего алтарь.
Веласкес поднялся и приблизился к камню.
— Чёртов гримуар! — нервно прошипел испанец, склонившись над книгой.
Начав листать «хроники бездны», конкистадор снова побледнел, губы его задрожали в такт читаемых строк. В одно мгновение лицо его перекосила гримаса отчаяния и неконтролируемого гнева. Веласкес выхватил меч и с криком стал рубить пожелтевший от времени ветхий фолиант, после чего швырнул во взъерошенные и посечённые страницы промасленный факел.
— Что ты делаешь, Хуан? — с трудом поднимаясь, произнёс Гаспар.
— Эту книгу писал дьявол! — закричал испанец. — В ней ложь! Ложь!!! — немигающим обезумевшим взглядом смотря на пламя, закричал Веласкес.
Где-то вдалеке послышался выстрел. Эхо многократно отразилось от стен и затерялось во мраке галерей.
— Нужно уходить отсюда, — подхватив под руку Гаспара, произнёс Тахо.
Отступив от пылающего фолианта, Веласкес посмотрел вслед удаляющимся фигурам. Закрыв ладонью глаза, конкистадор ещё несколько мгновений молча простоял, отбрасывая длинные танцующие тени, поле чего с опустошённым взглядом направился вслед за товарищами.
Свернув в один из длинных тёмных коридоров, мужчины оказались в тупике. Полукруглая пещерная комната, тускло освещаемая со стен чахлым огнём, шумела бегущим из расщелины горным ручьём. В месте, где вода падала вниз, был обрыв с невысоким ограждением. Вода, устремляющаяся в пропасть, исчезала где-то далеко внизу, разбиваясь о чёрные острые камни.
— Тупик, — помогая Гаспару опуститься, разочарованно сказал Тахо.
— Нужно вернуться на развилку, — тяжело дыша, отрывисто произнёс крестоносец.
— Сделаем привал, — пытаясь осветить факелом шумный, сырой и бездонный провал в камне, сказал Веласкес.
— Хорошо, — откинувшись на холодную стену, ответил Гаспар и закрыл глаза.
— Здесь есть дерево, — осветив подгнивший деревянный настил возле пропасти, произнёс Тахо. — Нужно развести костёр и согреться.
Кивнув, Веласкес помог индейцу перетащить плетёные деревянные прутья ближе к Гаспару и развести из них огонь. Стало заметно теплее. Вскоре Гаспар в полубреду провалился в сон, а Тахо и Веласкес молча сидели у костра, изредка подбрасывая в него наломанную древесину.
Поднявшись, Тахо отошёл от костра к бегущему вниз потоку и, справляя нужду с обрыва, вгляделся в непроницаемую тьму холодной пропасти.
— Что ты там увидел? — раздался голос поравнявшегося с ним Веласкеса.
— Я вижу там то, что пугает меня с самого детства, — ответил индеец.
— Что именно? Темнота? Вода или камни? — спросил испанец.
— Неизвестность, — сказал Тахо. — В неизвестности весь ужас этого мира. Меня пугает то, что я представляю на дне этого колодца.
— Да. Неизвестность может здорово напугать, — согласился Веласкес. — Однако случается и такое, что определённость может пугать куда сильнее, — добавил испанец и, положив руку на плечо индейца, с силой толкнул его в пропасть.
От неожиданности Тахо обернулся вокруг своей оси и, хватаясь за воздух, полетел вниз. Крик и глухой удар о камни где-то глубоко внизу как ни в чём не бывало сменились звуком падающей воды.
Веласкес отшатнулся от края и повалился на пол. Сдавленный вой вырвался из его груди. Обхватив голову руками, испанец ногтями впился в холодный металл своего шлема и, кашляя и брызгая слюной, истерично зарыдал.
— Изабелла!!! Виктория!!! — ревел Веласкес. — Ну нельзя мне остаться!!! — снова перелистывая в памяти содержимое злополучных страниц сожжённого им фолианта, зарычал он. — Тахо, прости меня! Прости меня, Тахо!!!
